XXX. В ожидании
Катюша недаром убежала из комнаты, где сидели ее мать и Феоктиста: она чувствовала, что, если останется там, то не выдержит и чем-нибудь выдаст свое волнение. Дело в том, что она отлично знала, зачем пришла Феоктиста: Александр Андреевич еще накануне уведомил ее. Выбежала она и приложила ухо к двери и прослушала весь разговор.
-- Что с тобой, Катька? Чего пылаешь так?
-- Ничего, матушка... Так... Сама не знаю... -- пробормотала боярышня, а сама еще пуще разгорелась, до того, что слезы на глазах проступили.
-- Ой, неспроста! Чай, не беседу ль нашу подслушала? Ужо я тебе!
И боярыня шутливо погрозила дочери пальцем, добродушно улыбаясь.
-- Слышала, матушка, был грех! -- ответила Катя, обнимая мать и пряча на ее плече свое смущенное лицо.
-- Ишь, озорная! Ну, и что ж, рада, поди?
-- Уж так-то рада, что и сказать не могу!
-- Рада с отцом, с матерью разлучиться? -- в голосе Анфисы Захаровны слышался упрек.
-- Нет, нет! Не тому! Не разлуке с отцом-матерью радуюсь...
-- Так к чему же?
-- Тому... Тому, что за Сашу меня выдадут!
-- За Сашу! Ах, ты!.. Да у вас что же с ним? Никак делишки завелись?
-- Люб он мне, и я ему.
Анфиса Захаровна даже всплеснула руками.
-- И когда успели! Уж я ль за тобой не присматриваю! Взять бы плеть сейчас надо да постегать тебя малость... Мать родную перехитрила, что вокруг пальца обвела.
-- Не серчай, матушка!
-- Да уж что серчать, такая-сякая.
Катя покрыла поцелуями лицо матери.
-- А ты с батюшкой-то поскорей поговори, -- шепнула среди поцелуев боярышня.
-- Не терпится! Не стоила бы ты, озорная, да уж, так и быть, поговорю не мешкая, либо сегодня вечерком, либо завтра... А уж тебя теперь с глаз не спущу.
Хотя Анфиса Захаровна решила "не спускать" дочь с глаз, однако это не помешало Катюше спустя час-другой после этого разговора повидаться с Александром Андреевичем. Сколько толков у них было о будущем! Сколько планов они строили! Счастье казалось так близко.
Вечером в этот же день Анфиса Захаровна не стала говорить с мужем о сватовстве Турбинина: Степан Степанович был не в духе.
-- Завтра, коли что... коли не в сердцах будет, -- сказала она дочери.
Катюша стала ждать этого завтра. Она не спала целую ночь и не жалела об этом. Ее голова была полна счастливых грез. Когда рассвело, она поднялась с постели и открыла окно. Свежий утренний слегка сыроватый воздух повеял на нее, грудь жадно вздохнула аромат зелени, несшийся с полей. Золотая полоска зари разгоралась все ярче и кидала светлый отблеск на верхушки деревьев, на терем, на счастливое личико боярышни. Птицы проснулись и весело щебетали. Катюше казалось, что они щебечут об ее счастье.
И грезы неслись светлые, радостные, как это летнее утро.