Песнь тридцатая
Круг восьмой — Десятый ров (окончание) — Поддельщики людей, денег и слов
1
В те дни, когда Юнона воспылала
Из-за Семелы гневом на фивян,
Как многократно это показала, —
4
На разум Афаманта пал туман,
И, на руках увидев у царицы
Своих сынов, безумством обуян,
7
Царь закричал: «Поставим сеть для львицы
Со львятами и путь им преградим!» —
И, простирая когти хищной птицы,
10
Схватил Леарха, размахнулся им
И раздробил младенца о каменья;
Мать утопилась вместе со вторым. *
13
И в дни, когда с вершины дерзновенья
Фортуна Трою свергла в глубину
И сгинули владетель и владенья,
16
Гекуба, в горе, в бедствиях, в плену,
Увидев Поликсену умерщвленной,
А там, где море в берег бьет волну,
19
Труп Полидора, страшно искаженный,
Залаяла, как пес, от боли взвыв:
Не устоял рассудок потрясенный. *
22
Но ни троянский гнев, ни ярость Фив
Свирепей не являли исступлений,
Зверям иль людям тело изъязвив, *
25
Чем предо мной две бледных голых тени, *
Которые, кусая всех кругом,
Неслись, как боров, поломавший сени.
28
Одна Капоккьо *в шею вгрызлась ртом
И с ним помчалась; испуская крики,
Он скреб о жесткий камень животом.
31
Дрожа всем телом: «Это Джанни Скикки *, —
Промолвил аретинец *. — Всем постыл,
Он донимает всех, такой вот дикий».
34
«О, чтоб другой тебя не укусил!
Пока он здесь, дай мне ответ нетрудный,
Скажи, кто он», — его я попросил.
37
Он молвил: «Это Мирры безрассудной
Старинный дух, той, что плотских утех
С родным отцом искала в страсти блудной,
40
Она такой же с ним свершила грех,
Себя подделав и обману рада, *
Как тот, кто там бежит, терзая всех,
43
Который, пожелав хозяйку стада,
Подделал старого Буозо, лег
И завещанье совершил, как надо». *
46
Когда и тот, и этот стал далек
Свирепый дух, мой взор, опять спокоен,
К другим несчастным *обратиться мог.
49
Один совсем как лютня был устроен;
Ему бы лишь в паху отсечь долой
Весь низ, который у людей раздвоен.
52
Водянка порождала в нем застой
Телесных соков, всю его середку
Раздув несоразмерно с головой.
55
И он, от жажды разевая глотку,
Распялил губы, как больной в огне,
Одну наверх, другую к подбородку.
58
«Вы, почему-то здравыми вполне
Сошедшие в печальные овраги, —
Сказал он нам, — склоните взор ко мне!
61
Вот казнь Адамо, мастера-бедняги!
Я утолял все прихоти свои,
А здесь я жажду хоть бы каплю влаги.
64
Все время казентинские ручьи,
С зеленых гор свергающие в Арно
По мягким руслам свежие струи,
67
Передо мною блещут лучезарно.
И я в лице от этого иссох;
Моя болезнь, и та не так коварна.
70
Там я грешил, там схвачен был врасплох,
И вот теперь — к местам, где я лукавил,
Я осужден стремить за вздохом вздох.
73
Я там, в Ромене, примесью бесславил
Крестителем запечатленный сплав, *
За что и тело на костре оставил.
76
Чтоб здесь увидеть, за их гнусный нрав,
Тень Гвидо, Алессандро иль их братца, *
Всю Бранду *я отдам, возликовав.
79
Один уж прибыл, *если полагаться
На этих буйных, бегающих тут.
Да что мне в этом, раз нет сил подняться?
82
Когда б я был чуть-чуть поменьше вздут,
Чтоб дюйм пройти за сотню лет усилий,
Я бы давно предпринял этот труд,
85
Ища его среди всей этой гнили,
Хотя дорожных миль по кругу здесь
Одиннадцать да поперек полмили.
88
Я из-за них обезображен весь;
Для них я подбавлял неутомимо
К флоринам трехкаратную подмесь *». *
91
И я: «Кто эти двое, *в клубе дыма,
Как на морозе мокрая рука,
Что справа распростерты недвижимо?»
94
Он отвечал: «Я их, к щеке щека,
Так и застал, когда был втянут Адом;
Лежать им, видно, вечные века.
97
Вот лгавшая на Иосифа; *а рядом
Троянский грек и лжец Синон *; их жжет
Горячка, потому и преют чадом».
100
Сосед, решив, что не такой почет
Заслуживает знатная особа, *
Ткнул кулаком в его тугой живот.
103
Как барабан, откликнулась утроба;
Но мастер по лицу его огрел
Рукой, насколько позволяла злоба,
106
Сказав ему: «Хоть я отяжелел
И мне в движенье тело непокорно,
Рука еще годна для этих дел».
109
«Шагая в пламя, — молвил тот задорно, —
Ты был не так-то на руку ретив, *
А деньги бить она была проворна».
112
И толстопузый: «В этом ты правдив,
Куда правдивей, чем когда троянам
Давал ответ, душою покривив».
115
И грек: «Я словом лгал, а ты — чеканом!
Всего один проступок у меня,
А ты всех бесов превзошел обманом!»
118
«Клятвопреступник, вспомни про коня, —
Ответил вздутый, — и казнись позором,
Всем памятным до нынешнего дня!»
121
«А ты казнись, — сказал Синон, — напором
Гнилой водицы, жаждой иссушен
И животом заставясь, как забором!»
124
Тогда монетчик: «Искони времен
Твою гортань от скверны раздирало;
Я жажду, да, и соком наводнен,
127
А ты горишь, мозг болью изглодало,
И ты бы кинулся на первый зов
Лизнуть разок Нарциссово зерцало». *
130
Я вслушивался в звуки этих слов,
Но вождь сказал: «Что ты нашел за диво?
Я рассердиться на тебя готов».
133
Когда он так проговорил гневливо,
Я на него взглянул с таким стыдом,
Что до сих пор воспоминанье живо.
136
Как тот, кто, удрученный скорбным сном,
Во сне хотел бы, чтобы это снилось,
О сущем грезя, как о небылом,
139
Таков был я: мольба к устам теснилась;
Я ждал, что, вняв ей, он меня простит,
И я не знал, что мне уже простилось.
142
«Крупней вину смывает меньший стыд, —
Сказал мой вождь, — и то, о чем мы судим,
Тебя уныньем пусть не тяготит.
145
Но знай, что я с тобой, когда мы будем
Идти, быть может, так же взор склонив
К таким вот препирающимся людям:
148
Позыв их слушать — низменный позыв».