170. E. M. Мухиной
Царское Село, 20.06.1908
20/VI 1908
Ц.С.
Дорогая Екатерина Максимовна,
Я до того засыпан делами и вместе с тем захвачен мыслями об Еврипиде, к которому я испытываю теперь приступ какого-то острого и болезненного влечения, что насилу выбрал этот час -- уже почти ночной, напомнить Вам о себе. Впрочем, я не хочу писать о себе, так как это значило бы напрасно разжалобить Вас моей грустной повестью. Я хочу через этот дождь -- холодный и через ночь еще почти белую, но так и не потеплевшую, -- видеть Вас, моя дорогая, в серебряном тумане утра, сквозь который золотится чешуйками гольф1.
Я хочу глядеть, заслонив рукою глаза от слишком яркого солнца, как Вы теперь смотрите далеко... далеко... на запад в сторону Сицилийского берега, где и я недавно провел несколько чудных часов со Стесихором2, которому Елена только что вернула зрение после его палинодии (покаянной песни)... Вы глядите на волны с балкона. Вам лень идти... да и жарко... по дороге к городу между низкими белыми стенами и глядеть на едва завязавшиеся сладкие лимоны... Книга -- английская, небольшая, квадратная, мелко напечатанная,-- скользит у Вас на колени, а Вы не хотите этого заметить... "Волны, несите мои думы" -- поет у Вас в душе. Волны готовы, но уже Вам жаль дум... и волны золотятся, и волны шумят, но ничего не унесут волны... и ровно, в ритм этим волнам, дышит грудь за розовым корсажем... А у нас-то теперь -- вот уже более недели мы не видим ни луча солнца... днем, в полдень 6°3, и только ночью, несмотря на тучи, нет, не тучи, а туман, -- сквозь него что-то Желто-бурое захватывает небо и точно говорит... "Это -- я, это -- Солнце, и Я живу еще... задавленное, обессиленное, но живу... Смешивая день и ночь, но живу... Гвоздичек? вы жалеете гвоздичек, что не дышат? пионов, что не выйдут из почки? Глупые, слепые, ничтожные!.. А я ведь живу, и для вас спящих, живу, для вас мертвых живу, Я -- Ночное Солнце, так странно желтое над вашим равнодушием". В самом деле, и что это делается! Но как миражно красив был вчера ночью этот ночной солнечно желтый и высокий туман... Милая, у вас есть в Вашей casa 4 качалка? есть... в комнате -- там возле столовой. Сядьте в качалку, не качаясь, но закрыв глаза. Я хочу посмотреть на Вас вечером в комнате и когда Вы никого и ничего там не видите.
Ваш И. А.
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 2. No 5. Л. 49-50о6.). В архиве сохранился конверт (Л. 56), в который было вложено публикуемое письмо. Рукой Анненского на конверте отмечен следующий адрес: "Италия<.> Сорренто<.> Italia< Sorrento<.> Hôtel CocumellaO Signora С. Muchina". Почтовый штемпель свидетельствует, что письмо было отправлено из Царского Села 21 июня 1908 г.
Нужно отметить, что в цитировавшейся уже "Записной книжке" Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 28. Л. 47об.) указаны адреса пребывания Мухиной в период ее летней заграничной поездки 1908 г. Адрес "Sorrenti< Cocumella" помечен в ней датами "От 22-го июня до 8-го июля".
Впервые опубликовано: Подольская. С. 54-55.
1 Речь идет о Неополитанском заливе.
2 Стесихор, Стезихор (Στησίχορος), настоящее имя Тисий (Τισίας или Τεισίας) (ок. 632-553 до н. э.) -- древнегреческий лирический поэт, уроженец Матавра (южная Италия), большую часть жизни проведший в колонии Гимера на севере Сицилии. К его фрагментарно сохранившемуеся наследию Анненский неоднократно обращался в своих трудах (см., в частности: ИФА. I. С. 13, 19-20; ИАД. С. 133-- 135).
Здесь Стесихор упомянут в связи с работой Анненского над статьей "Елена и ее маски", где о нем рассказано следующее:
"Стесихор гимереец был известен далеко за пределами Сицилии и Южной Италии <...> И на трагиков влияние Стесихора было огромное. Поэзия Эсхила, не чуждого Сицилии, обнаруживает в "Оресте" безусловно стесихоровские мотивы, а Еврипид, хотя и никогда не бывший в Сицилии, обязан гимерейцу своей Еленой. <...>
Имя Стесихора в кругу мифов Елены вызывает мысль о палинодии, то есть перепеве или исправленной песне, "покаянной", по превосходному выражению Ф. Фр. Зелинского.
По преданию, гимереец пошел сначала по пути, указанному Гесиодом, который называл дочерей Тиндарея (мужа Леды, нашедшей и сохранившей яйцо, снесенное Немесидой от Зевса) двумужницами. Стесихор даже развил это положение: он придумал, будто Киприда, оскорбленная тем, что Тиндарей обошел ее жертвой, осудила его дочерей быть двумужницами и тремужницами и предрекла, что они будут бросать мужей. За это Елена, -- еще, согласно Гомеру, столь чуткая к своей посмертной славе,-- поразила Стеси-хора слепотой, а он написал поэтическое раскаяние с такими стихами:
"Нет, не верно предание, не ездила ты на быстровесельных кораблях и не достигала твердынь Трои". После этого к Стесихору вернулось зрение" (Анненский Иннокентий. Елена и ее маски // Театр Еврипида. Драмы / Перевод со введениями и послесловиями И. Ф.Анненского; Под ред. и с коммент. Ф. Ф.Зелинского. М.: Изд. М.и С. Сабашниковых, 1917. Т. 2. С. 225-226).
Ср. с замечанием о Стесихоре из "Лекций по античной литературе": "Он имел большое значение для трагедии и в том отношении, что вносил существенные изменения в миф, причем иногда следовал Гесиоду в морализации. Так, например, Елене, богине его сородичей, он восстановляет ее репутацию, которую сам же не пощадил в первую пору своего творчества. Его именем называется "Палинодия" (т. е. перепев, исправление песни, подр<азумевается --> в хорошую сторону для репутации воспеваемого лица). Здесь Стесихор заставляет Геру сделать подобие Елены, которое и достается Парису, чтобы потом служить поводом Троянской войны. Настоящая Елена, хотя и похищена, но подменяется по пути и остается добродетельной для законного мужа. Еврипид воспользовался "Палинодией" Стеси-хорадля своей трагедии "Елена"" (НАД. С. 135).
Говоря о "легенде, отмеченной именем Стесихора", Анненский задавался вопросом, "не вышла ли она сама по себе из источника, независимого от гомеровской версии мифа об Елене, Елене призрачной, обманной, той самой, которая уходит в "складки эфира" в исходе "Ореста", чтобы стать огнем св. Эльма (раньше -- огнем Елены),-- той, которая по преданию, сохраненному Евстафием, упала с луны, а после, когда исполнились планы Зевса, была отведена туда же?" (Анненский Иннокентий. Елена и ее маски. С. 226). Признавая вопрос о соотношении еврипидовской "Елены" с этой легендой очень сложным, Анненский констатировал, что Еврипид "оценил в ней не столько новизну, сколько искусный компромисс с ходячим верованием,-- может быть, отчасти даже ироническое сведение мифа к абсурду. Действительно, что же такое призрак Елены, если не проявление искусства богов, то есть той своеобразной игры, на которую люди должны были отвечать подлинными страстями, надеждой, трудами и мукой?" (Там же. С. 240).
3 Температура измерена по шкале Реомюра; по шкале Цельсия это 7,5°.
4 Квартире (ит.).