185. T. A. Богданович
Царское Село, 6.02.1909
Ц. С.
Захаржевская, д. Панпушко
6 февраля 1909
Благодарю тебя за присылку мне билета1 и за желание видеть меня Фонтанка, 832.
Взвесив соблазн видеть тебя и удовольствие поговорить еще, может быть, с несколькими интересными людьми, с одной стороны, и перспективу вечера, где Достоевский был бы лишь поводом для партийных перебранок и пикировок, да для вытья на луну всевозможных Мережковских3 и Меделянских пуделей4,-- я решил все же, что не имею права отнимать вечер от занятий. О, нет никакого сомнения, что если бы предстоял разговор о Дост<оевском>, я бы приехал и, вероятно, стал бы тоже говорить. Но что Столпнеру5 Дост<оевский>? Или Мякотину6? Или Блоку7? Для них это не то, что для нас,-- не высокая проблема, не целый источник мыслей и загадок, а лишь знамя, даже менее, -- орифламма, -- и это еще в лучшем случае, а то так и прямо-таки деталь в собственном страдании, в том, что я, вы понимаете, я... Мы говорим на разных языках со всеми ними или почти со всеми. Я жадно ищу понять и учиться. Но для меня не было бы более торжественного и блаженного дня, когда бы я разбил последнего идола. Освобожденная, пустая и все еще жадно лижущая пламенем черные стены свои душа -- вот чего я хочу. А ведь для них сомнение, это -- реторический прием. Ведь он, каналья, все решил и только тебя испытывает, а ну?! а ну?!..
О разговорах партийных я не говорю. Очень серьезные, может быть, трагические даже, когда они связаны с делом, они мне всегда в собраниях характера, т<ак> сказать, академического представляются чем-то вроде чтения Жюля Верна8, ступенью выше тостов и ступенью ниже шахматных турниров. Но политиков все же нельзя не уважать. Это люди мысли, люди отвлеченности. Они безмерно выше Мережковских уже по одному тому, что у тех, у Мережковских, именно отвлеченности-то и нет, что у них только инстинкты да самовлюбленность проклятая, что у них не мысль, а золотое кольцо на галстуке. С эсдеком можно грызться, даже нельзя не грызться, иначе он глотку перервет9, -- но в Блоке ведь можно только увязнуть.
Искать Бога -- Фонтанка 83. Срывать аплодисменты на Боге... на совести. Искать Бога по пятницам... Какой цинизм!10
-----
Не принимай этого, милая, впрочем, au sérieux11. Я сержусь на этих людей,-- но разве я могу поручиться, что стою больше самого малого из них? Конечно, нет. Пусть они это сами не ищут, но они ведь тоже жертвы, ведь и они -- лишь слабые отражения ничего иного, как того же Исканья. В них, через них, через их самодовольство и кривлянье ищет истины все, что молчит, что молится и что хотело бы молиться... но в чьей покорности живет скрежет и проклятие...
Бог знает... куда заводит иногда перо, взятое со скромной целью дружеской записки. Все это оттого, что я, когда тебе пишу, то вижу перед собою твои глаза, да еще не те глаза, которые ты показываешь всем, а те, которые я уловил всего два раза в жизни: раз, помню, было тогда -- утро, лето и жарко, и ты носила ребенка12. Ты так спрашиваешь глазами, что к тебе идут не слова, а мысли самые идут... мысли... мои черные, печальные, обгорелые мысли.
Твой И. Ан<ненский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 278. Л. 1-4об.).
Значительная часть письма впервые опубликована А. В. Федоровым в кн.: СТ-1959. С. 23. Впервые опубликовано в полном объеме: КО. С. 485-486.
Письмо написано в первый день масленицы.
Богданович Татьяна Александровна (урожденная Криль) (1872-- 1942) -- двоюродная племянница И. Ф. Анненского, воспитывавшаяся после смерти матери в 1875 г. в семье его старшего брата, писательница, переводчица, общественный и литературный деятель. Свою литературную деятельность она начала незадолго до окончания в 1896 г. Историко-филологического отделения Высших женских Бестужевских курсов. В 1898 г. она вышла замуж за ведущего критика и публициста, в ту пору фактического редактора журнала "Мир Божий" Ангела Ивановича Богдановича (1860-1907), привлекшего к сотрудничеству в этом издании И. Ф. Анненского. Подробнее о ней см.: Кумпан К. А. Богданович Татьяна Александровна // РП. Т. 1. С. 301-302.
Богданович является автором мемуаров, в которых она уделила серьезное внимание Анненскому (см.: ЛТ. С. 78-85,133-134; Богданович. С. 71-75, 78, 142-143, 145, 246-247, 324-330). В архиве последнего сохранилось несколько ее писем, приводимых -- в полном объеме или в извлечениях -- в настоящем издании (см. по указателю корреспондентов). О степени родственной и человеческой близости Богданович к Анненскому говорит и тот факт, что после смерти А. В. Бородиной адресованные последней письма Анненского были переданы (по воле адресата?) именно ей (см. дневниковую запись М. А. Кузмина от 21 июля 1934 г.: "Богданович дала мне читать письма Анненского к Бородиной. Очень царскосельские и очень Анненского" (Кузмин М. Дневник 1934 года / Под. ред., со вступ. статьей и примеч. Глеба Морева. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2007. С. 73)). Впоследствии эти письма еще при жизни Богданович оказались в фондах отдела рукописей Государственной публичной библиотеки им. M. E. Салтыкова-Щедрина (см. вводное прим. к тексту 66).
Ответных писем Анненского, за исключением публикуемого, текст которого (автокопия?) по каким-то причинам отложился в архиве Анненского, разыскать пока не удалось. Единственный разысканный мною инскрипт Анненского, адресованный Богданович,-- дарственная надпись на отдельном оттиске перевода "Реса" (см.: ИФА. IV. С. 183). См. также прим. 8 к тексту 171.
Публикуемое письмо представляет собой ответ на послание Богданович (печатается впервые в полном объеме по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 300. Л. 3-3об.):
4 февр<аля> <1>909
Дорогой Кеничка.
В пятницу в Литер<атурном> об<щест>ве Столпнер будет читать реферат "Достоевский -- борец против русской интеллигенции". Я подумала, что, б<ыть> м<ожет>, тема тебя заинтересует и ты пожелаешь приехать послушать. На всякий случай посылаю тебе дядину карточку.
Твоя Т. Богданович
1 Речь идет, очевидно, о сохранившейся в архиве Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 420. Л. 1-1об.) визитной карточке старшего брата:
Н. Ф. Анненский
Председатель Спб. Литературного Общества
На ее обороте рукой Н. Ф. Анненского написан следующий текст:
Для входа на собрание СПб. Литературного Общества 6 февраля
1909 г.
И. Ф. Анненскому
2 Заседания С.-Петербургского Литературного общества проводились в С.-Петербурге по адресу: Фонтанка, 83.
Об интеллектуальной атмосфере заседаний этого литературного собрания оставил "лирическое" свидетельство один из самых талантливых поэтов-сатириконцев (Чёрный Саша. После посещения "Литературного общества" // Сатирикон. 1909. No 41. 10 окт. С. 6):
Мы культурны: чистим зубы,
Рот и оба сапога.
В письмах вежливы сугубо:
"Ваш покорнейший слуга".
Отчего ж при всяком споре,
Доведенном до конца,
Вместо умного отпора,
Мы, с бессилием глупца,
Подражая папуасам,
Бьем друг друга по мордасам?
Правда: чаще языком,
Но бывает кулаком.
Бросающееся в глаза почти полное совпадение круга лиц, упоминаемых Анненским, с именами, фигурирующими в письмах Л. Д. Блок к матери Блока, А. А. Кублицкой-Пиоттух, от 14 и 16 декабря 1908 г. (см. их опубликованные фрагменты: Блок в неизданной переписке и дневниках современников (1898-1921) / Вступ. статья Н. В. Котрелева и З. Г. Минц; Публ. Н. В. Котрелева и Р. Д. Тименчика; Подгот. текстов Ю. П. Благоволиной и др.; Коммент. Я. В. Котрелева и др. // Литературное наследство / АН СССР. М.: Наука, 1982. Т. 92: Александр Блок: Новые материалы и исследования. Кн. 3. С. 341--343), позволяет предполагать, что Анненский лично присутствовал в заседании "Литературного общества" 12 декабря 1908 г., в котором А. А. Блок выступил с рефератом "Обожествление народа в литературе" ("Народ и интеллигенция"),-- или, по меньшей мере, получил детальную информацию о ходе этого заседания от лиц, присутствовавших на нем (например, от старшего брата или адресата письма), а возможно, из подробного отчета о нем, опубликованного в редактировавшейся Т. А. Богданович газете (см.: Жилкина З. А. В литературном обществе // Слово. 1908. No 650.14 (27) дек. С. 5. Подпись: З. Ж:, Блок Александр. Собрание сочинений: В 8-ми т. М.; Л.: ГИХЛ, 1962. Т. 5: Проза 1903-1917. С. 743-744).
Полагаю, что полемический пафос Анненского, ярко отразившийся в публикуемом письме, был своего рода отложенной реакцией на события, происходившие на этом заседании. В этой связи хочется обратить на него его собственное высказывание о письмах Белинского: они "передают обыкновенно не мнения его, а настроения" (ИФА. II. С. 205).
3 Мережковский был одним из ораторов на упомянутом заседании Литературного общества 12 декабря 1908 г.
О взаимно неприязненных отношениях Анненского и Мережковского см. подробнее прим. 2 к тексту 79.
4 Брошенная Анненским формула "меделянские пудели" неоднозначна и богата аллюзиями. В сознании Анненского могли в той или иной степени присутствовать следующие ее семантические стороны: 1) По Далю, "Меделянская собака, меделянка, ж. одна из самых крупных пород: большеголовая, тупорылая, гладкошерстая; статями напоминает бульдога" (Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. М.: Русский язык -- Медиа, 2006. Т. 2. И-О. С. 312). В применении к пуделю -- собаке безобидной, декоративной,-- атрибут "меделянский" звучит, конечно, абсурдно, оксюморонно. Тем самым подчеркивается фальшивость громких фраз и бурных эмоций у тех, кому адресована эта формула: их "меделянская" ярость на поверку оборачивается "пуделевской" декоративностью и бессилием. 2) Литературный прием фонетического усиления фамилии Мережковского в "Меделянского" служит той же цели: возникает гротескный и совсем не страшный "Мережковский пудель"! 3) Отметим и скатологический оттенок этого выражения; ср.: "соврем, меделянка, меделянская сучка -- ругательства, донск. (Миртов)" (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. В 4-х т. М.: Прогресс, 1986. Т. 2 (Е-Муж). С. 590). 4) Если предположить, что за "Меделянским пуделем" (как и за "Мережковским") стоит образ кого-то из участников заседаний Литературного общества, то самым вероятным кандидатом, на мой взгляд, оказывается "лукавый Блок" (КО. С. 348); см. шарж с изображением пуделеобразного Блока, опубликованный в "Искре" как раз в январе 1909 г.: Литературное наследство / АН СССР. М.: Наука, 1987. Т. 92: Александр Блок: Новые материалы и исследования. Кн. 3. С. 359. 5) В контексте публикуемого письма, где о Достоевском говорится как о "высокой проблеме", "целом источнике мыслей и загадок": вряд ли Анненский мог не заметить в "складках" романа "Братья Карамазовы" щенка меделянской собаки, который "потерялся" в постели умирающего Илюши Снегирева (см.: Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30-ти т.; Художественные произведения: В 17-ти т. / АН СССР; ИРЛИ (ПД). Л.: Наука, 1976. Т. 14: Братья Карамазовы: Кн. 1-Х. С. 472,487-490). 6) Можно напомнить еще, что и безобидность пуделя -- вещь относительная: на поверку пудель, как известно, может обернуться Мефистофелем.
5 Столпнер Борис Григорьевич (1871-1937) -- философ, социолог, публицист, входил в состав совета Российского философского общества, один из инициаторов и авторов "Еврейской энциклопедии", переводчик философской литературы (известен как переводчик сочинений Гегеля), до революции -- участник социал-демократического движения. На рубеже 1900-10-х годов постоянный посетитель воскресений В. В. Розанова, высоко отзывавшегося о нем (см.: Розанов В. В. Сочинения / [Сост., подгот. текста и коммент. А. Л. Налепина, Т. В. Померанской; Вступ. статья А. Л. Налепина]. М.: Советская Россия, 1990. С. 84; Переписка В. В. Розанова и М. О. Гершензона: 1909-1918 / Вступительная статья, публикация и комментарии В. Проскуриной // НМ. 1991. No 3. С. 220). О Столпнере как о личности интеллектуально яркой сохранились многочисленные добрые отзывы (см.: Блок Александр. Собрание сочинений: В 8-ми т. М.; Л.: ГИХЛ, 1963. Т. 8: Письма 1899-1921 / Подг. текста и прим. М.И. Дикман. С. 268-269; Белый Андрей. Начало века / [Подгот. текста и коммент. А.В.Лаврова]. М.: Художественная лит-ра, 1990. С. 322. (Серия литературных мемуаров); Троцкий Л. Литература и революция/ [Вступ. статья Ю. Борева]. М.: Политиздат, 1991. С. 294; Лосев А. Ф. "Я от всех беру и всех критикую": ("В Главлит" 29.XII.1929: Из протоколов допроса В. М. Лосевой-Соколовой) / Предисл. к публ. А.А. Тахо-Годи // РМ. 1996. No 4150. 21-27 ноября. С. 11-12; Тахо-Годи А. А. От диалектики мифа к абсолютной мифологии// Вопросы философии. 1997. No 5. С. 175-176; Леонтьев А. А. Алексей Николаевич Леонтьев рассказывает о себе // Вопросы психологии. 2003. No 2. С. 35-36).
6 Мякотин Венедикт Александрович (1867-1937) -- историк-педагог, по окончании историко-филологического факультета С.-Петербургского университета преподававший в учебных заведениях столицы, автор серьезных исторических трудов ("Крестьянский вопрос в Польше в эпоху ее разделов" (М.: Тип. В. В. Комарова, 1889); "Из истории русского общества: Этюды и очерки" (СПб.: Изд. Л. Ф. Пантелеева, 1894); "К истории Нежинского полка в XVII-XVIII вв.: Рец. на книгу А. М. Лазаревского "Описание старой Малороссии. Т. 2: Полк Нежинский"" (СПб.: Тип. ИАН, 1896)) и биографических повествований, изданных в серии "Жизнь замечательных людей: Биографическая б-ка Ф. Павленкова" (Мякотин В. А. Мицкевич: Его жизнь и литературная деятельность: Биографический очерк. СПб.: Тип. и лит. А. Траншель, 1891; Мякотин В. А. Протопоп Аввакум: Его жизнь и деятельность: Биографический очерк. СПб.: Тип. товарищества "Общественная польза", 1894), публицист, сотрудник журнала "Русское богатство", с 1904 г. член его редакции (видное место в которой занимал старший брат Анненского), общественный и политический деятель, не раз подвергавшийся судебным и административным преследованиям, сторонник Трудовой народно-социалистической партии (у истоков которой стоял Н. Ф. Анненский), в 1917 г. возглавивший ее Центральный Комитет. К большевистскому режиму был оппозиционен: в 1918 г. стал одним из создателей и руководителей Союза возрождения России, в 1920 г. арестован, содержался в Бутырской тюрьме, в 1922 г. депортирован из России. В эмиграции жил в Берлине, Праге, Софии, с 1928 г. преподавал в Софийском университете.
7 Объединение имени Блока с кругом людей, так или иначе связанных с "Литературным обществом", на мой взгляд, самым непосредственным образом соотносится с его выступлением, упомянутым в прим. 2 (см.: Петрова М. Г. Блок и народническая демократия // Литературное наследство / АН СССР. М.: Наука, 1987. Т. 92: Александр Блок: Новые материалы и исследования. Кн. 4. С. 107-110, 121-122). Этот доклад, как известно, был опубликован Блоком под заглавием "Россия и интеллигенция" в первом номере "Золотого руна" за 1909 г. Ср.: Федоров А. Поэтическое творчество Иннокентия Анненского // СТ-1959. С. 22-23.
8 Берн (Verne) Жюлъ (1828-1905) -- французский прозаик; жанр научной фантастики, одним из родоначальников которого он является, Анненский оценивал весьма критически (см. его суждения о "бреднях Беллами": ИФА. III. С. 39).
9 Едва ли на эту оценку повлиял опыт реальных столкновений Анненского с представителями российской социал-демократии (см., например, публикации в связанных с социал-демократическим движением изданиях эпохи первой русской революции, в которых позиция и деятельность Анненского представлены в извращенном свете: В учебных заведениях // Новая жизнь. 1905. No 2. 28 окт. (10 ноября). С. 4. Без подписи; В учебных заведениях: В Царскосельской гимназии // Наша жизнь. 1905. No 331. 11 (24) ноября. С. 5. Без подписи; В учебных заведениях: В Царскосельской гимназии // Новая жизнь. 1905. No 11. 12 (25) ноября. С. 4. Без подписи; В учебных заведениях: В царскосельской гимназии // Русь. 1905. No 18. 13 (26) ноября. С. 4. Без подписи; По России: Царское Село // Начало. 1905. No 5. 18 ноября (1 дек.). С. 4. Без подписи; В учебных заведениях // Новая жизнь: Первая легальная социал-демократическая большевистская газета: 27 октября -- 3 декабря 1905 г.: Полный текст / Истпарт; Отдел ЦК РКП(б) по истории Октябрьской революции и РКП(б); Под ред. и с прим. М. Ольминского. Л.: Прибой, 1925. Вып. 1. С. 18; Вып. 2. С. 22. Без подписи). Скорее речь идет о словесных баталиях на все том же литературном собрании 12 декабря 1908 г.
Ср. с суждениями Л. Д. Блок из упомянутого письма от 14 декабря 1908 г.: "Так возмутительно нагло и нахально начали обращаться ораторы-пошляки из с<оциал>-д<емократов> не только с рефератом, но и с Сашей. Ненаучно, неопределенно, по-детски, наивно, "где был во время общест<венного> движения?" "увидел бы, как интеллигенция умирала заодно с народом", и все это с жестами, с сорванными аплодисментами" (Блок в неизданной переписке и дневниках современников (1898-1921) / Вступ. статья Н. В. Котрелева и З. Г. Минц; Публ. Н. В. Котрелева и Р. Д. Тименчика; Подгот. текстов Ю. П. Благоволиной и др.; Коммент. Н. В. Котрелева и др. // Литературное наследство / АН СССР. М.: Наука, 1982. Т. 92: Александр Блок: Новые материалы и исследования. Кн. 3. С. 341). Одним из важных моментов прений, по словам жены Блока, было заявление некой "эс-дечки", которая после выступления Столпнера "вышла говорить о том, что здесь стреляют из пушки по воробьям, "по этим маленьким воробьям, которые чирикают или пишут стихи"" (Там же. С. 342).
10 Понятие "цинизм", одно из ключевых в мировоззрении позднего Анненского, получает у него особую, отличную от расхожей, интерпретацию. В ряде работ 1909 г. он уделяет этой проблематике самое пристальное внимание. Приводимый ниже фрагмент материалов "Поэтические формы современной чувствительности", связанный с его выступлением в Обществе ревнителей художественного слова 13 октября 1909 г., дает яркое представление о том, в каком русле движется мысль Анненского (печатается по автографу: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 168. Л. 1-2, 7):
Жизнь усложнилась; темп ее сделался быстрый. Литературные, как и другие<,> задержки действуют болезненно; вызывают скуку, нетерпение. Отсюда падение интереса к эпосу, историческому жанру и, если хотите, роману. <...> Отсюда ослабление сценического интереса перед декоративным.
Отсюда самое искание веры приобретает какой-то публичный<,> ораторский<,> почти декламационный характер. Отсюда этот цинизм, который так любит философское обличье, громкие исповеди, истерики -- и как смерти боится всего тихого, неслышного, систематического.
Чувствительность остается та же. Изменяются формы, характер современной чувствительности. На нас перестает действовать цинизм. Но это происходит от того, что мы еще не изведали многих, чистых умственных наслаждений. Это не скептический, старый цинизм давних культурных переживаний. Наш цинизм: все в жертву чувствительности, без рефлексии, вкуса, выбора средств: старина, кара, порнография, революция; напугать, потрясти, поразить.
Мы должны напоминать о великих уроках наших учителей.
Из трех властительных имен, два принадлежат великим циникам. Достоевский и Толстой сделались циниками. <...>
Какая книга Достоевского наиболее привлекает критиков? "Бесы". Почему? Своей цинической маской. <...>
Цинизм Анны Карениной, Крейцеровой Сонаты, Холстомера. Цинизм Толстовского Евангелия.
11 Всерьез (фр.).
12 Временная локализация этого воспоминания не подлежит однозначному прочтению: у Т. А. Богданович было три дочери: Александра (род. в 1898 г.), София (род. 10 ноября 1900 г.), Татьяна (род. 4 ноября 1902 г.) и сын Владимир (род. в 1904 г.). После смерти их отца они были приняты в семью старших Анненских (Николая Федоровича и Александры Никитичны) на правах родных внуков.