БОГАЧЪ И БѢДНЯКЪ
На масляной недѣлѣ
Съ десятокъ мужиковъ
(Хозяину сватовъ, друзей, да кумовьевъ),
У старшины въ гостяхъ, въ избѣ большой сидѣли
На лавкахъ за столомъ,
Блинки, какъ надобно, горяченькіе ѣли
И, подогрѣтые порядочно винцемъ,
Вели между собой приличную обѣду
Разумную бесѣду
О томъ, что противъ прежнихъ лѣтъ
Сталъ нынѣ много хуже свѣтъ:
Мельчѣе скотъ плодится,
Тощѣе хлѣбъ родится,
И даже самый людъ становится хилѣй!...
"Чего ужь баять про людей,
Желѣзо, такъ и то со всѣмъ негодно стало,"
Со вздохомъ молвилъ сватъ Матвѣй:
"Допрежь того бывало,
Палицы мнѣ одной на два -- года хватало,
А ноньче новую, какъ есть, я въ годъ истеръ!.."
"Ну, въ эвтомъ что за диво?"
Корецъ допивши пива,
Провозгласилъ богачъ и міроѣдъ Егоръ;
"А ты бы вотъ чаму Матюха подивился:
Намеднись новый мой топоръ
На истопкѣ да въ варъ ввалился.
Такъ я пока оттоль его досталъ,
Онъ такъ-то разварился,
Что словно хрящъ бѣлужій сталъ
И послѣ ужь въ снѣгу насилу закалился."
"Поди-ко, братецъ мой,
Оказія какая!.."
Отозвался на то, башкой качая,
Демидъ, пузанъ сѣдой.
"Что подумаешь на свѣтѣ не бываетъ!.."
За нимъ и весь ужь хоръ
Мужичій повторяетъ,
И наконецъ къ тому приходитъ разговоръ,
Что дядюшка Егоръ
Не станетъ врать пустаго,
И что ни скажетъ онъ, всегда то вѣрно слово.
Межь нихъ лишь бѣдный Титъ,
Задумавшись, молчитъ;
Но вотъ сосѣдъ Миронъ его подъ бокъ толкаетъ,
И громко говоритъ,
Насмѣшливо глаза прищуря:
"Ты что же, сватушка, раскисъ теперь, какъ тюря,
И все сидишь, молчишь?" "Охъ?" Молвилъ грустно тотъ,
"Раскиснешь и не такъ, какъ горе то придетъ."
"Какое горе, братъ?" "Да мышь на хлѣбъ напала!
Ужь такъ то жретъ, ужь такъ то жретъ?"..
-- "Ну вотъ, кумъ, врать то бы тебѣ и непристало,"
Опять ввязался въ рѣчь Матвѣй.
Здѣсь слыхомъ не слыхать три года про мышей;
Хоша у насъ полны всѣ гумны то скирдами,
А у тебя что есть,
Что бы твари сотой есть?"
"Потри -ко у него, Мироша, за ушами,
Онъ видно на тощакъ, не въ порцію хватилъ;
Чай, братцы, слышите, забредилъ ужь мышами!.."
Тутъ кто то изъ гостей на Титовъ счетъ съострилъ;
И хохотомъ кагалъ мужичій разразился!...
При этомъ, бѣдный Титъ ужь сколько ни божился
И всѣхъ ни увѣрялъ,
Что онъ никакъ не пьянъ и крошечки не вралъ,
Никто и въ разговоръ съ нимъ дальній не пустился.
-----
Эхъ! кто-то, помнится, сказалъ недавно намъ:
Что сила завсегда предшествуетъ правамъ!
Не спорю, пусть она себѣ впередъ гуляетъ,
Я вѣрю: золото и силу побѣждаетъ!...