КРЕСТЬЯНИНЪ И МУДРЕЦЪ
Силантьичъ, старичекъ,
Толкунъ завзятый мужичекъ,
Сошелся какъ-то въ огородѣ
Съ извѣстнымъ мудрецомъ;
И вотъ, поговоривъ сперва о томъ -- о семъ,
Въ сужденія пустился о природѣ,
Какую съ мудростью такой устроилъ Богъ,
Что множества ея явленій повседневныхъ
Никто изъ умниковъ ни новыхъ лѣтъ, ни древнихъ
Понять до точности не могъ.
Но впрочемъ, в ъ Дарвинизмъ старикъ и не пускался,
Какъ въ область, страшную крестьянскому уму,
А только лишь узнать поближе добивался:
Зачѣмъ и почему
Капуста съ огурцами,
Которые на грядахъ каждый годъ
Своими собственно сажаетъ онъ руками,
Лелѣетъ, полетъ, бережетъ,
Медлительнѣй растутъ, чѣмъ прочія другія
Растенья такъ сказать негодныя, дикія,
Какъ напримѣръ: полынь, крапива съ лебедой,
Иль корень искони докучливый, лапушный,
Которыхъ не берутъ ни стужа и ни зной?
"Э, другъ!,-- на то ему съ улыбкой добродушной
Сказалъ мудрецъ въ отвѣтъ:
"Тутъ, право, дива нѣтъ;
А дѣло, такъ сказать, естественно-прямое,"
И высказалъ притомъ
Сужденіе такое:
"Представь, что, будучи ты самъ теперь отцемъ,
Какимъ-бы случаемъ то ни было, лишился
На вѣкъ жены своей
И на вдовой женился,
Которая своихъ имѣла-бы дѣтей.
Конечно, для тебя жена, хотя другая,
Была-бы все жена, но дѣточкамъ твоимъ,
Ужь мачиха, чужая,
И вѣрно менѣе любви имѣла-бъ къ нимъ,
Чѣмъ къ собственнымъ,-- своимъ
Имѣетъ мать родная.--
Такъ точно и земля все, что сама собой
По климату она, по почвѣ отрыгаетъ,
Тому и матерью считается родной,
То грудью теплою своею и питаетъ;
А что искуственно на ней
Вотъ въ родѣ сказанныхъ тобою овощей
Народъ и сѣетъ, и сажаетъ,
Къ тому всегда почти она,
Какъ мачиха, бываетъ холодна
И посаженное раститъ на огородѣ,
Лишь при людскомъ отеческомъ уходѣ."
-----
Не отъ того-ль и мы къ порокамъ и страстямъ,
Друзья мои, склоннѣе,
Что тѣломъ матери -- землѣ всегда сроднѣе,
Чѣмъ духомъ -- небесамъ?..