ВОРОНА
Не думай никогда сапожникъ и столяръ,
Иль русскій швецъ природный,
Что, ежели онъ фракъ напялитъ новомодный,
Да нѣсколько займетъ ухватокъ у бояръ,
Его не различишь съ особой благородной!
Не думай и педантъ съ пустою головой,
Что, если онъ очки на носъ надѣнетъ свой,
Отличной отъ другихъ покроется одеждой,
Да-фразъ десятка два ученыхъ, перейметъ,
Такъ умникомъ большимъ въ народѣ прослыветъ.
Не льсти никто себя такой пустой надеждой!
Одежда не придастъ достоинствъ никому:
По платью лишь встрѣчаютъ,
(Когда кого не знаютъ;)
Но проводы всегда бываютъ по уму?
-----
Ворона какъ-то услыхала,
Что люди ворона считаютъ вѣщуномъ,
И зависть страшная Ворону обуяла...
Отъ зависти ни ночью и ни днемъ
Покою ей не стало!
И принялась она за ворономъ летать,
Его манеры примѣчать,
И крику вѣщему учиться.
И что-жь? Корга успѣла вѣдь добиться,
Такъ стала ворономъ кричать,
Что всѣмъ сестрамъ ея не надивиться!...
"Теперь ужь время мнѣ и къ людямъ появиться,
И имъ мое искусство показать!"
Ворона молвила, въ деревню прилетѣла,
И на избѣ преважно сѣла.
Глядитъ,-- три путника выходятъ изъ воротъ,
Ворона выгнулась, раскрыла глупый ротъ:
"Коръ, коръ!" навстрѣчу имъ, какъ воронъ, закричала...
Вотъ такъ тѣхъ бѣдненькихъ по козкѣ и подрало.
"Товарищи!" одинъ изъ нихъ сказалъ,
"Не лучше-ль воротиться,
Вы слышали, вѣдь, воронъ прокричалъ!
Ужь вѣрно съ нами что-недоброе случится..."
"Я слышалъ," тутъ другой попутчикъ отвѣчалъ:
"И знаю, что вѣщунъ добра не напророчитъ;
Да только насъ не шутъ ли ужь морочитъ,
Вѣдь, что-то я его
Нигдѣ не вижу самого."
"А это кто-жь, вскричалъ товарищъ третій,
"Напротивъ, на повѣти
Сгорбатился, сидитъ?
Вонъ слышите... опять, опять кричитъ!"
"Да что ты, иль со сна не можешъ протрезвиться
И бредишь, братъ Семенъ,
Иль съ роду никогда не видывалъ воронъ?"
"И такъ, вѣдь., чтобы ей проклятой подавиться!
Смотрите, до чего успѣла наловчиться!
Какъ гаркнула,-- меня взяла такая дрожь,
Что зубъ на зубъ не попадешь."
"Вотъ то-то, братецъ мой, не нужно торопиться
И безъ толку кричать,
А прежде дѣло-то порядкомъ разобрать,
Потомъ и приговоръ писать!"
И въ путь они пошли, смѣяся межъ собою,
Надъ робостью своей и глупою каргою.