ГЛАВА V
Но кто настолько безумен, что полагает, будто Бог нуждается в том, что предлагается ему в жертвах? Божественное Писание свидетельствует об этом во многих местах; чтобы не слишком распространяться, достаточно напомнить следующие слова псалма: "Я сказал Господу: Ты -- Господь мой; блага мои Тебе не нужны" (Пс. XV, 2). Поэтому следует думать, что Бог не нуждается не только в животных или вообще в каком-либо тленном и земном предмете, но даже и в самой человеческой праведности, и что все то, в чем выражается истинное почитание Бога, полезно человеку, а не Богу. Не скажет же, конечно, никто, что был полезен источнику, когда пил из него, или свету, когда видел его. Если древними праотцами совершались жертвоприношения животных, -- о чем народ Божий теперь только читает, но чего уже не делает, -- это нужно понимать так, что подобные жертвоприношения были знаком того, в чем выражается наше желание быть в общении с Богом и помогать ближнему в достижении той же самой цели. Видимая жертва представляет собою таинство, т.е. священный знак жертвы невидимой; поэтому некто, кающийся у пророка (или, возможно, это был сам пророк), старающийся умилостивить Бога за свои грехи, говорит: "Жертвы Ты не желаешь, -- я дал бы ее; к всесожжению не благоволишь. Жертва Богу -- дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже" (Пс. L, 18, 19). Пророк говорит, что Бог жертвы не желает, и в то же время показывает, что Он желает жертвы: как же понимать это? Не желает Бог жертвы в смысле закланного животного, но желает жертвы в смысле сокрушенного сердца. Тем, чего, как говорит пророк, Бог не желает, указывается на то, чего, как прибавляет пророк, Он желает.
Таким образом, по словам пророка, Бог не желает жертв в том смысле, в каком Он желает их по верованию людей глупых, якобы ради Своего собственного удовольствия. Если бы Бог не хотел, чтобы эти жертвы, которых Он желает, и одна из числа которых есть сокрушенное и смиренное скорбью раскаяния сердце, обозначались жертвами, которых Он, как думают, желает для собственного удовольствия, то, конечно, не заповедал бы в Ветхом завете этих последних. И они потому и должны были в известное и определенное время измениться, чтобы угодными Богу или приятными Ему в нас считались не они, а, напротив, те, прообразом которых они служили. Поэтому Бог говорит словами другого псалма: "Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе; ибо Моя вселенная и все, что наполняет ее. Ем ли Я мясо волов, и пью ли кровь козлов?" (Пс. XLIX, 12, 13). Он как бы так говорит: "Ведь если бы все это было Мне необходимо, Я не стал бы просить у тебя того, что находится в Моей власти". Затем прибавляя, что означают такого рода жертвы, говорит: "Принеси в жертву Богу хвалу, и воздай Всевышнему обеты твои, и призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня" (Пс. XLIХ, 14,15).
Подобным образом говорит Он и устами другого пророка: "С чем предстать мне пред Господом, преклониться пред Богом Небесным? Предстать ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или несчетными потоками елея? Разве дам первенца моего за преступление мое и плод чрева моего -- за грех души моей?" О, человек! сказано тебе, что -- добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудрен-но ходить пред Богом твоим" (Мих. VI, 6 -- 8). И в словах этого пророка различается то и другое и ясно показывается, что Бог не требует самих по себе тех жертв, которыми обозначаются жертвы, которых Он требует. В послании, озаглавленном "К Евреям", апостол говорит: "Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу" (Евр. XIII, 16). И в словах: "Я милости хочу, а не жертвы" (Ос. VI, 6) нужно понимать не что иное, как жертву, заранее определенную жертвой, так как то, что всеми называется жертвою, есть знак истинной жертвы. Милость же -- жертва, конечно, истинная; поэтому и сказано то, что несколько выше было мною приведено: "Таковые жертвы благоугодны Богу". Итак, все, что различным образом предписано было насчет жертв в скинии или храме, -- все это служило для обозначения любви к Богу и ближнему; ибо "на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Мф. XXII, 40).