ГЛАВА XXIII
В то же самое время, как полагают некоторые, давала свои предсказания Эритрейская сивилла. По свидетельству Варрона, сивилл было много, а не одна. Но Эритрейская сивилла написала нечто, ясно касающееся Христа, что прежде читали и мы на латинском языке, изложенное в плохих латинских стихах каким-то, как впоследствии мы узнали, неискусным переводчиком. Ибо Флакциан, муж знаменитейший, бывший даже проконсулом, человек весьма красноречивый и многомудрый, когда мы разговаривали с ним о Христе, показал нам греческий кодекс, говоря, что это -- предсказание Эритрейской сивиллы, и указал в нем одно такое место, в котором начальные буквы стихов расположены в таком порядке, что из них составляется фраза: ********************* т.е. по-латыни Jesus Christus Dei Filius Salcator [Иисус Христос Сын Божий, Спаситель.].
Эти стихи, начальные буквы которых имеют такой, как мы сказали, смысл, содержат в себе, как переводит их некто латинскими, еще и теперь существующими стихами, следующее:
I Judicii signum tellus sudore madescet.
H E coelo Rex adveniet per saecla futurus:
Σ Scilicet in carne praesens ut judicet orbem.
О Unde Deum cement incredulus atque fidelis
Y Celsum cum Sanctis, aevi jam termino in ipso.
Σ Sic animae sum earn aderunt, quas judicat ipse:
X Cum jacet incultus densis in vepribus orbis.
P Rejicient simulacra viri, cunctam quoque gazam;
E Exuref terras ignis, pontumque polumque
I Inquirens, tetri portas effringet Averni.
Σ Sanctorum sed enim cunctae lux libera carni
T Tradetur, sontes aeterna flamma cremabit.
О Occultos actus retegens, tunc quisque loquetur
Σ Secreta, atque Deus reserabit pectora luci.
Θ Tunc erit et luctus, stridebunt dentibus omnes.
E Eripitur solisjubar et chorus interit astris.
O Volvetur coelum, lunaris splendor obibit.
Y Dejiciel colles, valles extollet ab imo.
Y Non erit in rebus hominum sublime vel altum.
I Lam aequantur campis montes, et caerula ponti
О Omnia cessabunt, tellus confracta peribit.
Σ Sic pariter fontes torrentur, fiuminaque igni.
Σ Sed tuba tum sonitwn tristem demittet ab alto
Ω Orbe gemens facinus miserum variosque labores:
T Tartaveumque chaos monstrabit terra dehiscens.
H Et coram hic Domino reges sistentur ad unum.
P Recidet e coelis ignisque et sulphuris amnis.
(Звуки судной трубы раздадутся, и лик земли
потом покроется.
Вот, грядет с неба Царь, и навеки Его будет
царствие,
В коем, в плоти явившись, судить будет мир этот
горестный.
В этот час лицезреть будут Бога неправедный
с праведным
В окруженъи святых, ибо века конец уж приблизился.
И на суд Его души предстанут, вновь плотью
своею облекшися,
Ибо мир невозделан лежит, он порос густо тернием.
Все мужи побросают кумиры, богатство свое
ненаглядное,
И огонь, пожирая нещадно и земли и воды,
и к полюсу
Приближаясь, врата уничтожит аидовы мрачные.
Всякой плоти святых свет яснейший в то время
откроется,
А преступников будет сжигать пламя лютое, вечное,
Открывая деяния тайные, ибо будут тогда сокровенное
Говорить; так Бог свету откроет изгибы сердечные.
По земле всей тогда плач и скрежет зубовный
послышатся,
И померкнет сияние солнца, уменьшится звезд всех
мерцание,
Небо в свиток совьется, луна станет мрачно-кровавою,
И опустятся горы высокие, низкие долы поднимутся,
И в делах человеческих сразу все малым окажется,
И вершины, и пропасти бездн -- все с полями
тогда уравняется.
Так погибнет земля, прекратится навеки бег времени,
Иссушатся огнем и моря, и ключи, и источники.
Прозвучит в этот миг трубный звук, столь
печально-возвышенный,
Чтоб оплакать злодейства и бедные судьбы
несчастнейших.
И земля, в прах рассеясь, явит хаос ада бездонного.
Все цари, что когда-то царили, предстанут
пред Господом.
С неба огненный хлынет поток, дождь сернистый,
пылающий.)
В этих латинских стихах, как бы точно они ни передавали греческий текст, там, где в греческом варианте поставлена буква Y, нельзя было сохранить тот смысл, какой выходит, если соединить буквы, стоящие в начале каждого стиха; потому что нельзя было подыскать латинских слов, которые бы начинались с этой буквы и соответствовали смыслу фразы. Таких стихов три: пятый, восемнадцатый и девятнадцатый. Но если, соединяя буквы, стоящие в начале всех стихов, мы этих трех стихов читать не будем, а вместо них будем помнить Y, которая именно в этих местах стоит, то получится пять слов: Иисус Христос Сын Божий, Спаситель; но это -- если будем читать по-гречески, а не по-латыни.
Всех стихов двадцать семь: это число составляет полный тройной квадрат. Ибо три, умноженные на три, дают девять, а само девять, взятое трижды, подобно тому, как если бы плоской фигуре мы давали высоту, двадцать семь. Если первые буквы этих греческих слов: Ιησoζ Χριστοζ Θεου Υιoζ Εωτηρ, что по-латыни значит: Иисус Христос Сын Божий, Спаситель, соединить вместе, то получится слово Ιχθυς т.е. рыба. Под именем рыбы таинственно разумеется Христос, потому что в бездне настоящей смертности, как бы в глубине вод, Он мог оставаться живым, т.е. безгрешным. Эта сивилла, Эритрейская ли она, или, как думают некоторые, скорее, Кумейская, во всех своих стихах, из которых мы привели только маленькую частичку, не высказывает ничего такого, что относилось бы к культу ложных или измышленных богов, и что, напротив, не говорило бы против них и их почитателей; так что и сама она, по-видимому, относилась к числу тех, которые принадлежат к граду Божию.
Приводит и Лактанций в своем сочинении некоторые предсказания сивиллы, не указывая, впрочем, какой именно. Но то, что он приводит порознь, я счел лучшим изложить вместе: так как приводимое им во многих местах и в кратких выражениях представляет собою одну пространную речь. "Он предаст себя потом, -- говорит она, -- в беззаконные руки неверных: оскверненными руками они дадут пощечины Богу и оплюют Его ядовитыми извержениями нечистых уст; Он смиренно обнажит святой хребет для ударов. И терпя пощечины, Он будет молчать, дабы никто не знал, какое Он Слово и откуда пришел, чтобы говорить царству мертвых; и увенчается Он терновым венцом. В пищу дадут ему желчь, а для питья поднесут оцет; такую негостеприимную трапезу определят Ему. Неразумная, ты сама не познала своего Бога, посмеявшегося над умами смертных; но увенчала Его терниями и примешала в питье желчь. Завеса же храма раздерется, и среди дня в течение трех часов будет темная ночь. Он умрет смертью, три дня предаваясь сну, и тогда, выйдя из ада на свет, явится первым Началом воскресения для возвращенных". Эти сивиллины свидетельства Лактанций приводил отрывочно в разных местах своего сочинения, по мере того, как того требовал, как ему казалось, порядок его речи; мы же, со своей стороны, не прерывая их никакими вставками, а излагая в виде одной связной речи, позаботились только разделить их на параграфы, если, впрочем, последующие писатели посчитают нужным удержать их. По другим сведениям Эритрейская сивилла жила не во время Ромула, а во время Троянской войны.