ГЛАВА XXVIII
Итак, два града созданы двумя родами любви: земной -- любовью к себе, дошедшею до презрения к Богу, небесный -- любовью к Богу, дошедшей до презрения к себе. Первый полагает славу свою в самом себе, второй -- в Господе. Ибо тот ищет славы от людей, а для этого величайшая слава -- Бог, свидетель совести. Тот в славе своей возносит главу, а этот говорит Богу своему: "Ты, Господи, слава моя, и Ты возносишь голову мою" (Пс. III, 4). Тем правит похоть господствования, в этом служат друг другу по любви. Тот любит в своих лучших людях свою же силу, а этот говорит: "Возлюблю Тебя, Господи, крепость моя!" (Пс. XVII, 2). Поэтому в том граде мудрые его, живя по человеку, добивались некоторых благ для тела или души своей, или для того и другого разом, но которые могли познать Бога, "не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмыс-ленное их сердце: называя себя мудрыми (т.е. превозносясь под влиянием гордости своею мудростью), обезумели и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся (ибо в почитании идолов этого рода были или вождями народов, или последователями); и поклонялись и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки" (Рим. I, 21 -- 25). В этом же граде нет иной мудрости, кроме благочестия, которое правильно почитает истинного Бога, ожидая в обществе святых, не только людей, но и ангелов, той награды, когда "будет Бог все во всем" (I Кор. XV, 28).