ГЛАВА II
Ибо когда представляются нам во сне или в экстазе телесные образы, мы совершенно не отличаем их от самих тел, пока возвратившись ктелесным чувствам не осознаем, что имели дело с образами, которые воспринимали не с помощью телесных чувств. Кто, в самом деле, пробудившись ото сна, не чувствует сразу же, что видел грезы, хотя, когда видел их спящим, не мог отличить их от телесных ощущений бодрствующих? Со мною, впрочем, случалось (а потому, не сомневаюсь, может случаться и с другими), что, видя что-нибудь во сне, я чувствовал, что вижу именно во сне, и даже сонный понимал, что образы, которые во сне обычно поражают нас своей несообразностью, не суть истинные тела, но только снятся. Но иногда, однако, я и ошибался: видя, например, своего друга во сне, я старался убедить его, что видимые нами тела -- не истинные тела, а образы спящих во сне, хотя и сам он представлялся мне во сне же, как и они, -- даже и то, что мы говорим с ним вместе, не истинно, а он видит теперь, сонный, что-нибудь иное, и не знает, вижу ли то же самое и я; впрочем, когда я силился убедить его, что это -- не он сам, я отчасти склонялся думать и так, что это именно он, с которым я, конечно, не говорил бы, если бы был убежден, что это не он. Таким образом, душа сонного, хотя удивительно и бодрствующая, может обманываться образами тел, как если бы это были сами тела.
В экстазе же я имел возможность слышать только одного человека, и притом простолюдина, который едва мог выражать свои ощущения, но знал, что он и бодрствует, и видит нечто не глазами: "Видела его, -- говорил он (пользуюсь, насколько могу припомнить, его собственными словами), -- душа моя, а не глаза". Но он не знал, тело ли то было, или же телесный образ. Ибо не был таким, чтобы мог различать подобные вещи, но в то же время был настолько простодушно искренним, что я слушал его с таким доверием, как если бы сам видел то, что, по его словам, видел он.
Вот почему, если Павел видел рай так, как Петру виделась спускающаяся с неба корзина (Цеян. X, II), или как Иоанну все то, что он описывает в Апокалипсисе (Апок. 1,12), или как Иезекиилю поле с костями мертвых и их воскресение (Иез. XXXVII, 1), или как Исайе сидящий Бог, окрест Него -- серафимы и жертвенник, взятый с которого уголь очистил уста пророка (ПС VI, 2), то ясно, что он мог и не знать, в теле ли он видел или вне тела.