ГЛАВА III
Нелишне обратить внимание и на следующее: хотя (бытописатель) и мог сказать: "Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, когда Господь Бог создал землю и небо", дабы под землей и небом мы разумели все, что в них находится, как часто и говорится в Писании, когда под небом и землей, с прибавлением иногда и моря, обозначается вообще все творение, в том числе и день, первоначально ли сотворенный, или же тот, что явился с сотворением солнца, но он выразился не так, а вставил слова: "В то время". Не сказал он и так: "Вот происхождение дня, неба и земли", как бы следуя порядку свершившегося; и не так: "Вот происхождение неба и земли, когда появились день, небо и земля", и тд., но говорит: "Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо", как бы давая понять, что Господь сотворил небо, землю и всякий злак уже после того, как явился день.
Но предшествующее повествование указывает на первоначально сотворенный день, называя его первым, а за ним ставит второй день, в который была сотворена твердь, и третий, в который были разделены земля и море и земля произвела деревья и травы. Однако, как мы уже говорили выше, все сказанное можно понимать так, что Бог сотворил все разом; ибо хотя и говорится о свершении всего в течение шести дней, но теперь, когда все творение названо "землей и небом", и к этому добавлены слова о кустарнике и траве, все как бы сводится к одному дню. Тем более, как уже было сказано ранее, если кто-либо полагает, что речь шла о наших днях, тот пусть откажется от своего заблуждения, ибо трава произросла прежде, чем появился солнечный день.
Итак, все это надо понимать как один день, шестикратно или семикратно повторенный, причем здесь не следует усматривать каких-либо временных промежутков; если же (читатель) вообразить подобное не в состоянии, пусть он предоставит это тем, кто способен уразуметь, сам же преуспевает в (изучении) Писания, которое не оставляет его в его слабости, но с материнской предупредительностью замедляет шаги свои и говорит простым языком, дабы гордых пристыдить своей высотою, внимательных потрясти глубиною, зрелых напитать истиной, а малых -- лаской.