ГЛАВА III
Но, возразят нам, каким же образом написано: "Вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою", если душа -- не часть или даже не субстанция Бога? Напротив, из этого изречения как раз и явствует, что она -- нечто совсем иное. Ибо когда человек дышит, то, несомненно, его душа движет подчиненную ей природу тела и производит дыхание из нее, а не из себя самой; неужто эти заядлые спорщики настолько глупы, что не знают: дыхание происходит от того периодического вдыхания и выдыхания, которым мы то вбираем из окружающего нас воздуха, то в него выпускаем. Но даже если (дыхание -- это не только движение) вдыхаемого и выдыхаемого воздуха, находящегося вне нас, но при дыхании мы испускаем нечто и из самой природы нашего тела, то все же природа тела и природа души -- не одна и та же, с чем, конечно, согласны и они. Поэтому, даже и в этом случае, одно дело -- субстанция души, . которая управляет и движет телом, и совсем другое -- дыхание, которое управляющая и движущая душа производит из подчиненного ей тела, а не из самой себя, которой тело подчинено. Значит, коль скоро душа управляет подчиненным ей телом, а Бог -- подчиненной Ему тварью, то почему же не понимать слова "вдунул" так, что Бог создал душу из подчиненной Ему твари, потому что хотя душа господствует над своим телом и не так, как Бог -- над вселенной, которую Он сотворил, однако и она производит дыхание движением тела, а не из своей субстанции. И хотя можно сказать, что душа человека -- не само дыхание Божие, но что Бог сотворил душу в человеке дыханием, однако не следует считать сотворенного Им при посредстве слова лучшим сотворенного Им при посредстве дыхания на том только основании, что у нас слово лучше дыхания. Впрочем, из вышесказанного отнюдь не следует, что мы не можем называть душу дыханием Божиим, понимая при этом не то, что душа -- это природа и субстанция Бога, но то, что дунуть (у Бога) значит то же, что сотворить дыхание, а сотворить дыхание -- то же, что сотворить душу. Это мнение подтверждает и то, что говорит Бог через Исаию: "Изнеможет предо Мною дух и всякое дыхание, Мною сотворенное" (ПС LVII, 16). А что Он говорит не о каком-либо телесном дыхании, показывает дальнейший ход повествования. Ибо за этими словами следует: "За грех корыстолюбия его Я гневался, и поражал его". Что же называет Он дыханием, как не душу, которая опечалена и поражена по причине греха? В таком случае "всякое дыхание, Мною сотворенное" означает то же, что и "всякая душа, Мною сотворенная".