Посланіе къ другу въ отвѣтъ на стихи, увѣщевающіе автора быть веселымъ.
Заботу прочь! Пускай таковъ
Девизъ твой будетъ средь пировъ.
Онъ также милъ душѣ моей,
Когда въ чаду хмельныхъ ночей
Сыны отчаянья хотятъ
Баюкать сердце и твердятъ:
"Гони заботу прочь отъ насъ!"
Но утромъ, въ размышленья часъ,
Когда ни въ чемъ отрады нѣтъ,
Когда любви померкнулъ свѣтъ
И все смѣется надъ тоской
Того, чья мысль... Но что со мной?!
Довольно!.. Я не тотъ, что былъ!
Коль хочешь ты, чтобъ сохранилъ
Я въ сердцѣ мѣсто для тебя,
То я молю тѣмъ, что любя
Ты называешь дорогимъ,
Блаженствомъ будущимъ твоимъ,
Бесѣдуй обо всемъ со мной,
Но лишь не о любви былой!
Что говорить?! Зачѣмъ внимать
Тому, кто гордъ, чтобъ проливать
Напрасно слезы... да притомъ
И плакать есть ли тутъ о чемъ.
Однако жъ,-- хоть философъ, самъ
Все жъ предавался я слезамъ,
Увидя, какъ назвалъ другой
Мою избранницу женой.
Я видѣлъ, какъ она шутя
Ласкала, тѣшила дитя,
Напоминавшее своей
Улыбкой насъ въ расцвѣтѣ дней.
Я видѣлъ глазъ холодный свѣтъ,
Во мнѣ искавшихъ грусти слѣдъ,
Но удалось мнѣ роль сыграть:
Лицо заставивъ сердцу лгать,
Я гордо бросилъ ей въ упоръ
Такой же леденящій взоръ,
Хоть сознавалъ всѣмъ существомъ,
Что буду вѣкъ ея рабомъ.
Къ себѣ ребенка я привлекъ
(Вѣдь онъ моимъ быть сыномъ могъ!)
И убѣдился въ томъ, что страсть
Надъ сердцемъ сохранила власть.
Но прочь печаль! Не стану я
Стремиться въ дальніе края...
Теперь милѣй мнѣ шумный свѣтъ.
Но если черезъ много лѣтъ,
Когда "завянетъ свѣтлый май",
Тебѣ разскажутъ невзначай,
Что чьихъ-то преступленій рядъ
Вернулъ временъ давнишнихъ адъ,
Когда услышишь ты о томъ,
Кому все въ мірѣ нипочемъ --
Любовь, молва, извѣстность, стыдъ,
Кого и кровь не устрашитъ,
Кто внесъ себя рукой своей
Въ число злодѣевъ нашихъ дней,
Ты догадаешься -- кто онъ...
Но пусть не будетъ заклейменъ
Онъ осужденіемъ твоимъ!
Ты знаешь, какъ онъ сталъ такимъ!
Помѣта: "Ньюстедъ, 11 октября 1811".