Двуединая волна*

Рать фашистская ретива,

Разухабистая рать.

Нет особенного дива,

Коль она на два мотива

Начинает сразу врать.

В чем тут дело, разбери-де!

От фашистов свет узнал,

Что Москва теперь в Мадриде

Свой имеет филиал:

«Весь народный фронт испанский

Есть создание Москвы!»

«План Москвы раскрыт гигантский!»

Вот открытья каковы.

Вопль фашистский стал неистов:

Ври, что мочи, вперегиб!

«Если б не было фашистов,

Весь бы мир уже погиб!»

«Мы на страже!»

«Караул!»

«Пожар!»

«Горим!»

В озверело-диком раже

Голосят Берлин и Рим.

«Поддержать мы вас готовы! –

Подголоски верещат. –

Большевистские основы

Без того уже трещат!»

«Украина – без бананов:

Все бананы выбил град!»

«На Москву идет Стаханов!»

«Отделился Ленинград!»

Больше слухов! Больше мути!

В ход любую дребедень!

Дичь нелепую до жути

Преподносят каждый день.

Позабывши брех вчерашний,

Порют дичь на новый лад:

«Возле Сухаревой башни

Коминтернский был парад!»

«Генералу Агитпропу

Боевой вручен приказ:

Взять Европу! Сжечь Европу!

Надо кончить с ней зараз!»

Идиотству нет предела.

В чем тут, собственно, секрет?

Это все по сути дела

Предвоенный буйный бред.

Это подлинные знаки,

Что готовится война:

Впредь до газовой атаки,

До начала самой драки –

Одуряющие враки,

Лжи газетной белена.

Как ни подл и ни циничен,

Как ни глуп фашистский бред,

Он по-своему логичен,

Как логичен всякий вред,

Гной больного организма,

Паралич, идиотизм, –

Как логичны для троцкизма

Терроризм и бандитизм!

Троцкий!.. Вот где грязи – вдвое!

Вот фашистский где герой!'

Вот чей вой в фашистском вое

Лейтмотив дает второй.

Клеветнического штаба

Омерзительный солист,

Вот кто выпрыгнул, как жаба,

На болотно-смрадный лист!

Вот кто знает все каналы

Журналистского жулья,

Вот кто прет материалы

Для фашистского вранья,

Вот кто страхи нам пророчит

И, кривя змеиный рот,

Наш народный суд порочит

И порочит весь народ!

Есть народная примета

(У народа глаз остер).

Про брехливого валета

Говорит примета эта:

«Шибко ехал, пятки стер!»

Троцкий пятки стер и совесть.

Смрад! Предельная черта!

Нам портрет такой не в новость:

Троцкий – с пеною у рта.

Он владеет редким даром:

Из провала лезть в провал.

«Балалайкиным» недаром

Ленин сам его назвал,

Да «Иудушкой» впридачу

Тож назвал его не зря.

Вот поставил кто задачу –

Срыть основы Октября.

Только рыла не хватило.

Не хватило? Наплевать.

Стал фашистское кадило

Гнус продажный раздувать.

Уличенный в бандитизме,

Он в Норвегии кривит,

На «невинном» журнализме

Он отъехать норовит, –

Искупитель он – дер Миттлер –

Не своей совсем вины,

Он кой-что строчит, хейль Гитлер,

Ради сына и жены,

В амстердамском желтом сите

Он просеян до зерна.

«Вот де Брукера спросите!

Вот спросите Ситрина!»

Эти ж милые персоны

От услуг таких не прочь,

Рады врать на все фасоны,

Чтоб преступнику помочь.

А пока там суд да дело,

Троцкий («Я еще живой!»)

Подвывает оголтело

Под фашистский злобный вой.

Ждем последнего «этапа»,

Остается он один:

«Троцкий с паспортом гестапо

Срочно выехал в Берлин!»

Там прямой приют бандиту,

Там он, мстить нам дав зарок

За друзей своих и свиту,

Обретет себе защиту…

На большой ли только срок?!

Вот откуда непристойной

Клеветы, грязна, мутна,

Как из ямы из помойной,

Льется, плещет жижи гнойной

Двуединая волна!