§ 123. Идея у Гете
Пятьдесят шестая страница.
Текст обвинения: --
-- Приводится утверждение -- д-ра Штейнер а: Гете чуждо разъятие идеи и опыта, автор прячется за цитату из Гете: "Когда художники говорят о природе, они подразумевают идею". Изречение называется кантианским, по адресу д-ра Штейнера заявляется: "Мысль... природо-возэрителя Гете Штейнер... превращает в... дурную наивность... анти-критициста".
Так д-р Штейнер характеризует Платона:
"Совершенно другими глазами глядел Платон, чем другие,-- на разъятие между духовным и чувственным... В каждом объекте чувственно данного мира он видел духовность. Так и надо понять здесь приводимое выражение Гете "духовно-телесно" {GNS. IV Band, E. A. Geechichte der Farbenlehre, 91.}.
Так д-р Штейнер характеризует и Гете: "Таков образ воззрения Гете... Он характеризуем словами: в основании чувственного многообразия вещей, поскольку они однородны, лежит духовная сущность" {GNS. III Band, VI; Goethe, Newton und die Physiker, XXVII.} ...Наконец, говорит об идее: "Мы глядим на идею... ею определенное... в ней самой есть... Основание бытия взошло к ней и в нее излилось... Мы его нигде не находим" {GNS. II Band, XXXIII-XXXIV.} Гете чуждо разъятие идеи и опыта -- это утверждение д-ра Штейнера согласно: с Платоном и Гете.
Но, по д-ру Штейнеру, мир явлений не только отражает идею (Платон), ной -- идеею строится (Гете); менее всего он от идеи отрезан (Кант).
Об идее у Гете д-р Штейнер отчетливо говорит:
"В том коренится всякое объяснение природы, что в глубины наши входит второй мир, мир идей" {GNS. IV Band, E. A. Geechichte der Farbenlehre, 89.}.
-- "Гете строго стоит на той точке зрения, что идея лежит в самой вещи {GNS. IV Band, E. A. 95.}".
-- "Под "целой природою", разумеется, мыслится вовсе не сумма отдельных природных вещей, но... идея последней {GNS. III Band, Vorwort zur Farbenlehre. 77.}".
В этом смысле и понимаемы слова Гете: "Когда художники говорят о природе, они подразумевают идею" {РоГ. 55.}.
Объяснение -- не объяснение кантианское, ведь идеи у Канта носят регулятивный характер; будучи существами идеального, вне чувств текущего мира, строя нас, идеи в нас строятся и восстают индивидуально, совершенно конкретно; их -- "может лишь тот найти", -- прибавлю в своем духе", -- "кто может их воспроизвести... И далее: Так как воспроизведение идей восстает в индивидууме, то идеи имеют только индивидуальный характер" {GNS. IV Band, Z. А. 386.}.
Так говорит д-р Штейнер.
Из этого вовсе не следует полагать, что субъективны идеи; они -- объективны. Субъективность идеи встает либо в чувственном восприятии идеального, либо в рассудочной категории; субъективность -- рассудочна, индивидуальность -- разумна; субъективные идеалисты рассудочно определяют идею; объективные реалисты субъективно реализуют мир явлении. "Реалисты не понимают, что объективное есть идея; идеалисты же, что -- объективна идея". "Идейное содержание мира построено само из себя, само в себе замкнуто... мышление... только воспринимает его" {GNS. II Band, XXVI.}.
Идея в отношении к миру явлений -- конститутивна: "В идее мы познаем... принцип вещи". "Все, что в мире не непосредственно нам являет идею, опознается в конечном, как вытекающее из нее".
"Никакая иная форма бытийственности удовлетворить нас не может, кроме той, которая сотворяется из идеи".
"Что философы зовут абсолютом, вечной бытийственностью и мировою основою... это мы называем... идеей" {GNS. II Band. Die Idee. Prinzip der Dinge, XXV.}.
Так говорит д-р Штейнер.
Идея творчески предопределяет бытииственность нашу; мы же в бытийственности воспринимаем ее; по отношению нас обстающего мира мы играем ту роль, какую в отношении к нам играет идея: мы предопределяем все вне-лежащее; мы сотвори ем его, внося в него идеальное; и в этом смысле наше знанье о мире вокруг нас -- носит творчески-индивидуальный характер; конституируя мир идеально, мы воспринимаем конструкцию в отвлеченном познании нашем, как отражение неотвлеченных созданий -- созданий действительности.
И тут-то вот "воспроизведение идеи восстает в индивидууме... идеи имеют только индивидуальный характер" {GNS. IVBand. Z. A. 386.}.
Это значит: в теоретической абстракции нашей субъект познания конституирует познавательный мир; в идеальной конкретности это значит: идея есть индивидуум; в идее -- идея "я"; в мире же первом, абстрактном, идея -- конструкция наша; определение -- наблюдение и описание конструкции. Определение поэтому есть возведение при помощи отвлеченных понятий явления к идее -- в процессе создания мысли.
-- "Определение может быть дано впервые тогда, когда мы предмет многосторонне изучим. Надо сперва рассматривать отдельные стороны... Далее... надо все впечатления от предмета самому конструировать... Определение правильно лишь... в этой конструкции. Его место -- в конце... рассмотрения объекта" {GNS. VI Band. E. А. 202.}.
-- "Ни в каком ином отношении не стоят они (науки) к восприятию, как только в одном: в объектах самого восприятия они видят особую форму понятий" {GEGW. Denken und Wahrnehmung.}.
-- "Мы глядим на идею... ею определенное... в ней самой есть... Основание бытия взошло к ней и в ней излилось... Мы его нигде не находим" {GNS. II Band, XXXII--XXXIV.}.
-- "Истина не представляет... идеального отражения чего-то реального, но есть свободное порождение человеческого духа, порождение, которого вообще не существовало бы нигде, если бы мы сами его не производили" {ИиН. 9.}.
-- "Задачей познания не является повторение и форме понятий чего-то, уже имеющегося в другом месте, но создание совершенно новой области" {ИиН. Ibid.}. Идеализм здесь -- конструкционизм (но не по Риккерту вовсе).