Глава 20
Кучка парней и мужиков, во главе с Панфилом, вынырнула из леса близ кузницы и, не обращая внимания на ощетинившихся винтовками красноармейцев, бежала прямо к кузнице.
Дед Степан узнал их и крикнул командиру отряда:
-- Наши это... не беспокойся, товарищ!
С другого конца отряда закричал Павлушка:
-- Это председатель ревкома. Панфил Комаров с ребятами...
Лишь только подбежали мужики к отряду, командир спросил:
-- Кто из вас товарищ Комаров?
-- Я, -- громко ответил Панфил, стараясь принять выправку военного человека.
-- Партийный?
-- Так точно...
-- Я командир отряда, -- продолжал командир красноармейцев. -- Именем Советской власти возлагаю на тебя, товарищ Комаров, обязанность комиссара и ответственность за охрану деревни и за тушение пожара. Понял?
-- Так точно, -- прогудел Панфил, козыряя по-военному.
-- Отвечать будешь перед партией и Советской властью... вплоть до расстрела.
Командир повернулся к парням и к мужикам, прибежавшим из леса вместе с Панфилом, и строго сказал:
-- Приказания товарища Комарова исполнять всей деревне беспрекословно!
И опять к Панфилу:
-- За неисполнение твоих приказов арестовывай! А ежели контрреволюция -- расстреливай на месте! Понял?
-- Так точно, -- продолжал козырять Панфил, плохо разбираясь в происходящем. Ведь всего несколько часов назад, прячась с мужиками в лесу, близ своей смолокурни, он ждал неминуемой смерти, а сейчас ему вручали неограниченную власть над всей деревней. Хотел он кое о чем расспросить командира, но тот строго сказал ему:
-- Распоряжайся, товарищ Комаров... Надо тушить пожар. Действуй... быстро!
Он повернулся к красноармейцам и крикнул:
-- Трубач!.. Сбор!
Молодой красноармеец на рыжем коне отделился от эскадрона и, выехав на середину площади, заиграл на медной трубе.
Мужики и парни, прибежавшие из леса, вместе с Панфилом кинулись в деревню. А красноармеец на рыжем коне поворачивался то к деревне, то к реке, то к гумнам и, надуваясь и краснея, играл сбор. На зов трубы со всех сторон скакали всадники.
Около кузницы собрался весь конный отряд, разбившись на три эскадрона. Стоявший в стороне командир отряда начал протяжно и громко отдавать команду:
-- В резер-вну-ю ко-лон-ну строй-ся-а-а!
Так же протяжно три других командира закричали своим эскадронам:
-- В резер-вну-ю ко-лон-ну-у...
-- В резер-вну-ю-у-у...
Толкаясь и налезая лошадьми друг на друга, красноармейцы и партизаны быстро построились поэскадронно в одну колонну. Три пулемета приткнулись позади отряда.
Стоя на коне поодаль, командир отряда скомандовал:
-- Первый эскадрон... выслать разведку!
Тотчас же по особой команде из первого эскадрона выскочили вперед человек двадцать партизан и пять красноармейцев.
Один из красноармейцев крикнул:
-- За мной!
И разведка помчалась галопом по дороге в лес вслед за отступающими белобандитами.
А командир отряда оглянулся на горящую деревню, на берег реки, по которому бегали люди с ведрами и с запряженными водовозками, на гумна, к которым женщины выгоняли скотину и таскали вещи, и, убедившись, что отставших от отряда нет, подал команду:
-- Спра-ва по ше-сти-и!..
И точно эхо, в трех местах повторили ту же команду три командира эскадронов:
-- Справа-ва-а...
Отряд быстро перестроился в колонну по шести лошадей в ряду, замер. Командир, выезжая вперед, крикнул:
-- За мной!.. Рысью-у-у, ма-а-арш!
Пришпорив коня, он рванулся вперед к Чумаловской дороге.
И вслед за ним понеслась вся колонна конницы, поднимая за собой огромное облако пыли.
Неожиданно откуда-то из-за дворов вылетела на рыжем коне вооруженная винтовкой Маланья Семиколенная.
-- Куда, Маланья? -- крикнул кто-то.
-- Беляков добивать! -- ответила Маланья.
-- Где Семен-то?
-- Погинул! -- крикнула Маланья, не оборачиваясь, и понеслась вслед за отрядом.