1235
Седьмое лето, И-вэй. Весной хан обвел Хорин {Хорин, иначе Хара-хорин, по-тур. Кара-корум и Каракум, был городок, получивший имя от речки Хара-хорин, протекавшей по западную его сторону. Он существовал задолго до времен Чингисхановых и был резиденцией других сильных поколений. Чингисхан перенес сюда свой двор в 1220 г. Угэдэй, Куюк и Мункэ здесь же имели пребывание. Уже Хубилай в 1260 г. перенес свой двор в Пекин. По описанию Монголии, по северную сторону Хорина текла речка Сиргэ-гол, далее к северу переправа Хуху-буха; на западе речки Ми-гол и Хара-хорин, на юго-западе теплые ключи, на юге Онгин-гол. По сему описанию Хорин долженствовал находиться по восточную сторону Хангайского хребта между реками Орхони и Тамира. Европейские миссионеры несправедливо положили это место подле Хурган-улань-кора.} стеною и построил в нем дворец Вань-ань-гун. Отправил князя Бату, царевича Куюка и племянника Мункэ воевать Западный край; царевича Куйтына воевать Цин-чжоу и Гунчан, царевича Кучуня и Хутука воевать Корею. Осенью, в 9-й месяц, князь Хонь-буха взял в плен одного генерала царства Сун. Зимой, в 10-й месяц, Куйтын обложил и потом приступом взял Цзао-ян; после чего прошел область Сян-ян, Дын-чжоу, вступил в Ин-чжоу; захватил множество людей и скота и возвратился. В 11-й месяц Куйтын осадил Ши-мынь. Нюч-женьский генерал Ван-ши-сянь покорился. Сенат просил позволения сделать поверку календаря, и хан дозволил.
ИЗ ГАН-МУ
И-гэй. Второе лето. Весной, в первый месяц, двор Сун назначил Чен-фу посланником для заключения дружбы с монголами.
Объяснение. Во второе лето княжения князя Хуань-гун написано: "Князь и жуны {Тангуты.} заключили клятву в Тхан". Зимой князь прибыл из Тхан. Великий муж (Конфуций) осуждает, что князь в отдаленности подвергал себя опасности, полагаясь на клятву с жунами. Ибо Срединное государство должно утверждать свое превосходство тем, чтобы внутри и вне быть предусмотрительным, отделять почтенных от низких; различать высших и низших и ясно отличать иноземцев. Дом Сун, как скоро при помощи монголов уничтожил Нючженьское царство, снова двинул три корпуса и подал повод к вражде. Когда же замыслил обнаружить вражду, необходимо должно было придумать средства к отражению пренебрежения. Для чего он не мог ободриться и снова заключает дружбу? Повелитель Срединного государства заключает дружбу с иноземцами -- не слишком ли унизительно это? Прямо написано: "для заключения дружбы". И без повторного осуждения погрешность сама собою видна.
Во второй месяц монголы обвели стеною Хорин.
Хорин был прежний город хойхорского Пиця-хана, жившего при династии Тхан. Монголы прежде назначили его сборным местом, а ныне обвели стеною, имевшею около 5 ли {Около 2 верст.} окружности.
В шестой месяц монгольский государь послал сына своего Куйтына с прочими вступить в Южный Китай для грабительства.
Монгольский государь предписал сыну Куйтыну и генералу Дахаю учинить нападение на провинцию Шу; генералам Тэмодаю и Чжан-жсу на Хань-чжун, генералам Хонь-бухе и Чаганю на Цзян и Хуай. Еще предписал племяннику своему Мункэ воевать Западный край, а генералу Тангу-лу-куциню воевать Корею. У монголов из каждого десятка один человек пошел на западную и один на южную войну, т.е. в Россию и Китай; в северном же Китае с каждых 10 домов один человек на южную войну и один на войну против Кореи.
Объяснение. Монголы считались иноземцами; для чего же написано: "государь"? Они мало-помалу начали перенимать китайские нравы; бросили свои овчины и войлоки и приняли шляпы с поясами; заняли Срединную землю и объявили себя императорами и королями, по этой причине необходимость велит поставить их в ряду царствопритязате-лей (самозванцев). Слово "вступить" означает внешнюю агрессию, "грабительство" означает злодеев или мятежников. Таким образом Ган-му полагает различие между китайцами и иноземцами и строго предохраняет первых от последних. Ах! Дом Сун не ободрился; возбудил злобу в иноземцах и допустил, чтобы толпы левополых торжествовали над племенами образованными. Цзян и Хуай, Чуань и Шань ежедневно занимались военными спорами, теряли землю, губили армии. Дом Сун сильно ослабел. Но Чжао-кхуй с прочими первый замыслил начать войну и не достоин ли казни? Ган-му записала это, чтобы выставить его первым виновником несчастья.
Осенью, в седьмой месяц, монгольский Хонь-буха напал на Тхан-чжоу. Цюань-цзы-цай с прочими, бросив войско, ушел. Чжао-фан со своим войском разбил монголов при Шан-чжа и возвратился.
Объяснение. Уйти есть поступок обыкновенного человека, поступок подлый. Цюань-цзы-цай, будучи полководцем, имел под своим начальством храброе войско; силы его достаточны были к отражению, но, подражая обыкновенным людям, бросил войско и ушел, не подло ли это? Посему написано: "бросив войско, ушел", и тем обнаружена его вина в попечении о личном спасении. Чжао-фань выступил с войском против неприятелей и разбил их при Шан-чжа, через это обнаружил в себе дух, достойный полководца. Мужество и робость показывают различие между Чжао и Цюань. Ган-му дает и лишает праведно. Суд ее строг.
Зимою, в 10-й месяц, Ван-ши-сян, главнокомандующий царства Гинь в городе Гун-чан, покорился монголам.
По падении Нючженьского дома все города покорились монголам. Один Ван-ши-сян твердо защищался. В один день, разговаривая со своими, он сказал: "Жертвоприношение предкам уже рушилось, и для чего же, думаете, я не желаю умереть? Жизнь многих тысяч зависит от меня. В прежнее время я удостоен был высоких честей и хорошего жалованья. Умереть оставалось моим долгом, но и иначе поступить непредосудительно. Вместо того чтобы повеситься или кончить дни в реке для доказательства единовременной ревности, не лучше ли унизить себя и через это удалить несчастье от людей?" Случилось, что монгольский Куйтын на пути в Шу расположился под стенами города Тун-чан. Ван-ши-сян, сопровождаемый стариками, явился к нему со скотом, вином и дарами. Куйтын сказал ему: "Я уже давно воюю, и, куда ни приходил, сдавались; для чего ты один твердо защищался?" -- "Я имел государя над собою, -- ответствовал Ван-ши-сян. -- Продать отечество, изменить благотворителю не дозволяла честность". Куйтын крайне был ответом его доволен и запретил своим подчиненным, чтобы ни малейшего насилия здесь не производили, а генерала Ван-ши-сян оставил при прежней должности и в тот же день приказал ему следовать со своим корпусом на войну. Ван-ши-сян, отрезав Цзя-лин, прямо пошел в Да-ань. Куйтын доставил ему провиант и оружие.
В 12-й месяц монгольский Куйтын вступил в Мянь-чжоу и убил Гао-цзя, правителя области; пошедши далее, обложил Цин-е-юань. Генерал Цао-ю-вынь, начальствующий в Ли-чжоу, подоспел с войском и отразил его.
Гао-цзя, находясь в Мянь-чжоу, исправил разрушенное и привел в порядок расстроенное; призвал разбежавшихся и собрал рассеявшихся. Крестьяне с детьми за спиной возвратились к нему; соединившись со старыми, упорно сражались и отличились многими удивительными подвигами. Ныне Куйтын вошел из Фын-чжоу в Си-чуань, и войска Восточной дороги большею частью были разбиты. Вследствие чего он ударил на Си-чи-гу, в 90 ли от Мянь-чжоу. Чиновники и жители думали отступить и защищать Да-ань. Гао-цзя сказал генералу Чжао-янь-на: "В настоящих обстоятельствах должно только вперед идти, а не отступать. Если можно податься вперед и, заняв крепкие места, защитить Шу, то неприятели, озираясь назад, не могут далеко зайти во внутренность. Если же по нечаянности позвать войска и отступить для охранения внутренних земель, то неприятель беспрепятственно пойдет вперед и дела провинции Шу будут потеряны". -- "Таково же мое мнение", -- сказал Чжао-янь-на. И так он выступил в поход, оставив Гао-цзя для защиты города Мянь-чжоу. Монголы из крепости Бай-шуй-гуань вступили в Лю-гу-чжу, в 60 ли от Мянь-чжоу. Этой город не имел стены, а укреплен был прилегающими к нему горами. Гао-цзя, взошедши на высоту, ударил в литавры и развернул множество знамен, как будто бы войско стояло. Чжао-янь-на по прибытии Шу-кхэ велел генералу Хо-янь-вэй возвратиться с отрядом в Мянь-чжоу, офицеру Янь-цзюнь-хэ-линь присоединиться к нему, а генерала Ван-сюань послал к ним cil 000 отборных солдат для подкрепления, но монголы уже пришли в больших силах. Хэ-линь уклонился, и Мянь-чжоу взят. Солдаты, захватив Гао-цзя, вывели его из дома. Он не преставал кричать на них и был убит. Чжао-янь-на, получив известие о смерти Гао-цзя и потере города, вышел и расположился в Цин-е-юань. Вскоре монголы обложили его в этом местечке. Цао-ю-вынь, почитая Цин-е-юань ключом в Шу, не хотел медлить. Он тотчас выступил в поход и в полночь дал сражение, вследствие которого осада снята. Вскоре за сим предводитель монгольского передового войска Ван-ши-сянь ударил на Да-ань. Цао-ю-вынь спас и это место; но только успел кончить действие, как внезапно появилась большая монгольская армия, состоящая из нескольких десятков тысяч. Цао-ю-вынь вступил в сражение и разбил ее. Неприятели ушли, а Цао-ю-вынь со своими войсками занял крепость Сянь-жинь-гуань.