XIV.
Былъ ранній вечеръ пятницы. Къ немалому изумленію Бранда въ его камеру вошелъ незнакомый ему чиновникъ и заявилъ, что директоръ тюрьмы желаетъ его видѣть. Черезъ множество коридоровъ его провели въ застланную ковромъ комнату канцеляріи, гдѣ пылалъ въ каминѣ яркій огонь. Важнаго вида старикъ въ золотыхъ очкахъ сидѣлъ за конторкой. Внѣ свѣтлаго круга, кидаемаго лампой, стоялъ еще кто-то; фигуру сперва трудно было разсмотрѣть. Сердце Бранда прыгнуло отъ радости, ибо этотъ "кто-то" былъ Пеламъ.
-- Мистеръ Брандъ,-- сказалъ директоръ,-- съ большимъ удовольствіемъ долженъ вамъ сообщить, что я только что получилъ отъ министра внутреннихъ дѣлъ бумагу о полномъ вашемъ оправданіи.
Еще онъ не кончилъ, какъ Брандъ почувствовалъ горячее рукопожатіе своего друга, и непрошенная краска залила его лицо.
-- Могу я идти сейчасъ?-- спросилъ онъ.
-- Вамъ понадобится нѣкоторое время, чтобы перемѣнить эту одежду на собственную,-- возразилъ директоръ, слегка улыбаясь: онъ, тоже, былъ, очевидно, тронутъ.
Наступила новая пауза, въ теченіе которой Пэламъ пожиралъ глазами своего друга; его сердце сжалось, когда онъ замѣтилъ, какъ сильно Брандъ похудѣлъ.
-- Что же случилось?-- спросилъ Кристаферъ.-- Была съ чьей-нибудь стороны апелляція?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ директоръ;-- было признаніе.
Брандъ перевелъ духъ. Словно солнце снова взошло для него.
-- Молодой человѣкъ, по имени Гобсонъ,-- продолжалъ директоръ,-- явился въ Йокогамѣ къ британскому консулу и заявилъ, что онъ укралъ избирательныя записки по подговору другого лица, которому онъ ихъ и вручилъ.
-- Этимъ третьимъ лицомъ оказался, конечно, Вилькинсъ,-- добавилъ Пэламъ.
Директоръ продолжалъ:
-- Сперва эта исторія была встрѣчена очень недовѣрчиво. Думали, что молодой человѣкъ сочинилъ ее для того, чтобы его списали съ судна и доставили въ Англію. Запрещено было давать объ этомъ какія-либо свѣдѣнія прессѣ. Но послѣ допроса консулъ склонился къ тому мнѣнію, что Гобсонъ говоритъ правду, и онъ былъ доставленъ сюда, гдѣ подвергнутъ вновь допросу. Вилькинсъ сперва упорно запирался, но, въ концѣ-концовъ, сознался, говоря, что поддался искушенію выиграть большую сумму, такъ какъ держалъ значительное пари объ исходѣ выборовъ.
-- Пари-то держалъ съ нимъ Бэнъ, одинъ изъ директоровъ проволочной компаніи,-- вставилъ Пэламъ.
-- Гобсонъ заявилъ, что дѣйствовалъ въ этомъ дѣлѣ въ искреннемъ убѣжденіи, что своимъ поступкомъ онъ обезпечиваетъ ваше избраніе. Когда, спустя нѣсколько недѣль, послѣ кражи, онъ узналъ изъ газетъ, гдѣ оказались украденные имъ бюллетени, онъ побоялся выступить впередъ, заявить правду; такъ что -- будь вы оправданы,-- онъ промолчалъ бы.
Брандъ съ ужасомъ подумалъ о томъ, какъ близокъ онъ былъ къ тому, чтобы быть заклеймленнымъ на всю жизнь.
-- На новое разслѣдованіе дѣла потребовалось, конечно, время,-- продолжалъ директоръ.-- Мнѣ было извѣстно уже въ теченіе послѣднихъ двухъ недѣль, что ваше освобожденіе въ высшей степени вѣроятно; послѣдніе же три дня мистеръ Пэламъ нарочно проживалъ поблизости тюрьмы, ожидая съ часу на часъ офиціальнаго увѣдомленія изъ министерства.
-- Я надѣюсь, мистеръ Брандъ, что вы позволите мнѣ въ заключеніе поздравить васъ съ этимъ счастливымъ раскрытіемъ истины и выразить мое сочувствіе по поводу того огорченія и страданія, которымъ вы подверглись такъ несправедливо. Полагаю, однако, что когда вы ознакомитесь съ тѣмъ, какъ говоритъ о васъ пресса обоихъ направленій, то найдете въ этомъ нѣкоторое вознагражденіе. Откройся завтра вакансія въ парламентѣ,-- я не сомнѣваюсь, что любой избирательный округъ далъ бы вамъ громадное большинство голосовъ.
Онъ отдалъ нѣсколько приказаній своему подчиненному, приведшему Бранда, и подалъ руку арестанту, которому несравненный англійскій законъ простилъ преступленіе, какого тотъ никогда не совершалъ.
Брандъ, проявившій такое самообладаніе въ критическій моментъ, теперь сталъ поддаваться наплыву неожиданности и чувства. Его отвѣтъ на любезности директора былъ расплывчатъ, и онъ послѣдовалъ за своимъ проводникомъ совершенно механически, не имѣя яснаго представленія ни о собственныхъ поступкахъ, ни о своемъ назначеніи.
Впослѣдствіи онъ признавался, что первое отчетливое ощущеніе радостей свободы приняло для него форму холоднаго ростбифа съ соотвѣтственными цивилизованными дополненіями въ видѣ тарелки, ножа и вилки, поданнаго за директорскимъ обѣденнымъ столомъ. Но даже и этотъ вполнѣ вещественный предметъ былъ для него окруженъ какъ бы призрачною дымкою, а когда затѣмъ дымка разсѣялась, Брандъ нашелъ себя сидящимъ въ быстро несшемся вагонѣ, а напротивъ него сидѣлъ Пэламъ. На станціи -- это потомъ вспоминалось ему довольно смутно -- ожидала ихъ большая толпа, и кто-то изъ толпы сказалъ, что они ждали на дебаркадерѣ нѣсколько часовъ въ надеждѣ, авось онъ, Брандъ, явится; всѣ они кричали, и апплодировали, и забрасывали его добрыми пожеланіями. Ясное дѣло -- всѣ они радовались его освобожденію. Современемъ онъ сможетъ пораздумать объ этомъ ихъ удивительномъ доброжелательствѣ; теперь же онъ только видѣлъ сидѣвшаго напротивъ друга, глядѣвшаго на него радостными, счастливыми глазами.
-- Ужъ какъ я радъ! Какъ радъ!-- вскричалъ Пэламъ.-- Вы не можете себѣ представить, Брандъ, какъ намъ васъ недоставало! Право, мнѣ кажется, не было часа, когда бы мы не думали о васъ.
Брандъ молчалъ, ибо сознавалъ, что самъ онъ въ своихъ мысляхъ былъ далеко не такъ вѣренъ своимъ друзьямъ.
-- А я-то!-- я приходилъ въ отчаяніе и жаловался въ то время, какъ меня дарили такою привязанностью!-- думалъ онъ.
Пэламъ разразился негодованіемъ противъ испытаннаго Брандомъ заключенія.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не говорите!-- воскликнулъ Брандъ,-- Это отлично, что такъ случилось. Я раньше совершенно не имѣлъ досуга, чтобы подумать и оглянуться на самого себя. Знаете, каждому человѣку хорошо отъ времени до времени провести мѣсяцъ въ тюрьмѣ.
Въ первую минуту Пэламъ вытаращилъ въ удивленіи глаза; но затѣмъ онъ замѣтилъ въ такъ хорошо знакомомъ, ему лицѣ друга нѣчто, чего онъ никогда не видалъ ранѣе,-- нѣкоторую перемѣну, вродѣ той, какую можно наблюсти въ ручьѣ, съ котораго только, что-стаялъ ледъ.
-- Что за необыкновенно счастливыя возможности, выпали вамъ на долю!-- замѣтилъ Пэламъ, помолчавъ.-- Знаете, въ концѣ-концовъ, въ этой неуклюжей англійской публикѣ есть немало великодушія. Представьте, нѣтъ газеты -- ни либеральной, ни консервативной -- которая не сказала бы добраго слова по этому поводу. Нѣтъ человѣка, даже среди тѣхъ, кто имѣетъ основаніе бояться васъ, который не былъ бы радъ вашему обѣленію. То обстоятельство, что видный человѣкъ оказался честнымъ,-- какъ будто окрыляетъ наши надежды и дерзанія, и каждый вамъ благодаренъ, хотя самъ не знаетъ, въ сущности, больше логики, чѣмъ можетъ показаться на первый взглядъ.
-- Неужели, въ самомъ дѣлѣ, газеты взглянули на дѣло въ этомъ родѣ?-- спросилъ Брандъ.
-- Въ данную минуту,-- отвѣчалъ Пэламъ,-- всѣ чувствуютъ къ вамъ нѣчто вродѣ сердечной привязанности. Такъ что вы теперь имѣете случай -- такъ рѣдко выпадающій на долю кому-либо -- выказать лучшую свою сторону и быть понятымъ.
Брандъ молчалъ. Міръ развертывался передъ нимъ, подобно ландшафту, освѣщаемому восходящимъ солнцемъ.
Уже былъ двѣнадцатый часъ, когда поѣздъ вкатилъ въ лондонскій дебаркадеръ, и опять у воротъ оказалась въ эту туманную февральскую ночь, ожидающая толпа. Она привѣтствовала крикомъ быстро приближающіеся фонари локомотива. И вотъ, среди этихъ незнакомыхъ лицъ, которымъ привѣтливая улыбка придала такъ много общаго, выдѣлилось иное лицо, дорогое, какъ дорога родная мелодія, услышанная на чужбинѣ. Это лицо освѣщалось тѣмъ же выраженіемъ, но болѣе глубокимъ и преображеннымъ.
-- Вотъ она!-- воскликнули оба друга въ одинъ голосъ, а Брандъ тотчасъ же прибавилъ:
-- А вотъ и Дикъ!
Всѣ четверо двигались вдоль платформы; ихъ привѣтствовалъ многоголосый радостный кликъ толпы. Въ сердцахъ троихъ онъ отражался восторгомъ торжества; четвертый принялъ его съ переполненнымъ сердцемъ, съ трогательнымъ смиреніемъ.
-- Только бы мнѣ прожить достаточно долго, чтобы заслужить это!-- подумалъ онъ.-- Только бы успѣть возмѣстить мои ошибки.
Конецъ.
"Современникъ", кн. X--XII, 1911