XVI
Пирожков не хотел верить слуху, что Палтусов «арестован». Ему кто-то сказал это накануне вечером. Он вскочил с постели в девятом часу, торопливо оделся и поехал к приятелю. Мальчика, отворившего ему дверь, он ни о чем не расспрашивал. Тот принял его со словами:
— Пожалуйте-с, барин у себя.
Квартирка смотрела так же чисто и нарядно, как и в тот раз, когда он заехал к Палтусову попросить за мадам Гужо. Ничто не говорило про беду.
— Дома! — вслух выговорил Иван Алексеевич в передней.
Значит — вздор, вранье, никакого ареста не было. Палтусова он нашел на кушетке.
— Что с вами, нездоровится? — спросил его Пирожков и сильно потряс ему руку.
Лицо Палтусова показалось ему и желтым, и осунувшимся.
— Да вот с приезда не могу поправиться, — откликнулся Палтусов и встал с кушетки.
На нем был халат, чего Пирожков никогда не видал.
— Вы в Петербурге заболели?
— Да, чуть не воспаление в печени схватил.
В глазах приятеля Палтусов прочел причину его прихода.
— Иван Алексеевич, — начал он простым, задушевным тоном, — вам, наверно, сказали уже, что меня схватили?
— Действительно.
— Этого еще нет; но может быть сейчас. Я не знаю. Пока я дал подписку.
Он на одну секунду опустил голову и добавил с тихой усмешкой:
— Попаду в кутузку — это верно.
— Но за что же? — искренней нотой крикнул Иван Алексеевич.
— За что? за растрату чужого имущества…
Пирожков ничего не сказал на это, а только усмехнулся отрицательно.
— Право! — подтвердил Палтусов и опять сел на кушетку, подложив под себя ноги.
— Да объясните!
— Дело самое простое… Получил доверенность на распоряжение капиталом.
— Большим?
— В несколько сот тысяч.
— И что же?
— Распорядился по своему усмотрению… на это имел право… Доверительница умерла в мое отсутствие… Наследник пристал к горлу — давай ему все деньги… А у меня их нет.
— Как же нет? — изумленно переспросил Пирожков.
— Так, в наличности нет…
— Но вы можете доказать.
— Вот что, дорогой Иван Алексеевич, — начал горячее Палтусов и подался вперед корпусом, — взбесился я на этих купчишек, вот на умытых-то, что в баре лезут, по-английски говорят! Если б вы видели гнусную, облизанную физиономию братца моей доверительницы, когда он явился ко мне с угрозой ареста и уголовного преследования! Я хотел было повести дело просто, по-человечески. А потом озорство меня взяло… Никаких объяснений!.. Пускай арестуют!
— Но зачем же? — Пирожков присел к нему на кушетку и взял его за руки. — Зачем же так, Палтусов? Что за бравада? Вы же говорили мне вот в этом самом кабинете, что купец — сила, все прибрал к своим рукам…
— Посмотрим, кто кого пересилит… Тут ум надо, а не капиталы.
— Ум!.. Но, Андрей Дмитриевич… к чему же доводить себя?
— Да ведь я уже под сюркупом… Обязался подпиской о невыезде…
— Что же вы теперь делаете? Какие меры?
Пирожков расстроенно глядел на Палтусова. Тот пожал ему руку.
— Добрая вы душа, сочувственная. Не бойтесь. Я волноваться не желаю. С адвокатом я виделся. Выбрал не краснобая, а честного чудака… Я вижу… вам хочется подробностей. Зачем копаться в этих дрязгах? Для меня — это партия в шахматы… На одном осекся, на другом выплыву!..
Что-то новое слышалось Пирожкову в звуках голоса Палтусова. Ему сделалось не по себе. Точно он попал в болото и нога ступает на зыбкую кочку.
— Ха, ха, ха! — разразился Палтусов. — Полноте… Говорю, выплыву. А если вы увидите, что я в этой кулаческой Москве сам позапылился, — вы забудете, что у вас был такой приятель.
— Ну вот, ну вот! — возразил Пирожков, встал и в недоумении заходил по кабинету.
Палтусов посмотрел на стенные часы.
— Иван Алексеевич! — окликнул он. — Знаете что, не засиживайтесь. Я, по моим соображениям, жду сегодня архангелов.
— Каких?
— Следователя или полицию. Уходите. Коли надо будет куда-нибудь съездить, к адвокату, что ли, — дам вам знать; только не стесняйтесь… Прямо откажите.
— Полноте! — вырвалось у Пирожкова теплой нотой.
Он решительно не знал, как ему говорить с приятелем. Через пять минут он вышел.
На улице он перебирал про себя, какое чувство возбуждает в нем Палтусов, и не мог ответить, не мог сказать: "Нет, он честен, это разъяснится".
Ему показалось на повороте к Чистым прудам, что в пролетке проехал полицейский офицер со штатским.