XI
Как я рада тому, что Булатова такое именно существо. Мне горько было сознать весь контраст между ею и моей матерью; но это -- "eine alte Geschichte" и ее никакими сожалениями не поправишь. Maman искренно вознегодовала на нее. Она должна была возмутиться всем, что привлекает к розовой старушке, -- и тоном, и наивностью, и словоохотливостию, и простотой нежного чувства к сыну. Она не ослеплена им... О, нет! Но сколько доброго юмора и нежной заботы в ее замечаниях!.. Потому-то она и может так свободно говорить о сыне с незнакомыми. Она даже не чувствовала, как maman враждебно настроена и как ее откровенность была "бестактна" в глазах ее гостьи.
Может быть сын ее и рассказывал ей что-нибудь про меня, но я не думаю, чтобы он меня расхваливал. Она меня нашла проще, чем ожидала; я это сейчас же заметила, и мы взглядами понимали друг друга.
Я очень, очень рада!.. Вижу, что в ее доме у меня будет теплый уголок. Ее присутствие упростит все, что было бы лживого в наших встречах с Булатовым у Машеньки Анучиной. Но как это странно, что он никогда не говорил мне про свою мать?.. И то сказать: когда же? Мы ведь в сущности знакомы, как говорится, "без году неделю". Я еще не могу заглазно определить, как он живет с своей матерью, какой между ними тон, что она для него... Из ее слов уже видно, что он слишком оставляет ее одну. Это -- нехорошо. Подожду осуждать его. Ведь со стороны детские чувства так легко разбирать по прописной морали!.. Если ему захочется меня видеть -- он завернет и в гостиную матери; а там уже наше дело попридержать его. За одно я ручаюсь: их отношения должны быть так же добродушны, как все существо Булатовой. Наверно у них чаще раздается смех, чем у нас. В их домике я забуду, что мне уже скоро стукнет 21 год, и постараюсь хоть немного отойти назад и подышать воздухом довольства, доброты, искренности, молодых надежд сына и такой же молодой игривости его милой старушки!