XII
- Вася!.. Тебя сам Бог посылает! Спаси!
Зверев взял его руку, и Теркину показалось, что он как будто уж хотел приложиться к ней своими слюнявыми губами.
- Что такое?.. Не пугай!..
Лицо Зверева передернула слезливая гримаса. Глаза покраснели. Он, казалось, готов был расплакаться.
- Скажи толком!
Прежний гимназист "Петька" был перед ним, - все тот же, блудливый и трусливый, точно кот, - испугавшийся вынутого им жребия - насолить учителю Перновскому. Жалости Теркин к нему не почувствовал, хотя дело шло, вероятно, о чем-нибудь поважнее перехвата тысячи рублей.
- Ведь мы товарищи! - Зверев взглядывал на него красными глазами, уже полными слез. - Вместе из гимназии выгнаны...
- Ну, об этом тебе бы можно и не упоминать.
- Я тебя не выдавал!.. Ты хочешь сказать, что за меня сцепился с Трошкой... На это твоя добрая воля была!.. Вася! Так не хорошо!.. Не по-товарищески!.. Что тебе стоит? Ты теперь в миллионных делах...
- Чужих, не собственных.
- Спаси!.. - воскликнул Зверев и опустился на кушетку.
- Хапнул нЕшто? - почти шепотом спросил Теркин. - Сядь... Расскажи, говорят тебе, толком. Дура голова!
Это товарищеское ругательство: "дура голова" - вылетело у Теркина тем же звуком его превосходства над "Петькой", как бывало в гимназии.
- Что ж ты... пытать меня хочешь? - хныкающим фальцетом отозвался Зверев, присаживаясь на край кушетки. - Удовольствие тебе разве доставит - знать всю подноготную? Ты протяни руку, не дай товарищу дойти до... понимаешь, до чего?
- Это все, брат, разводы. Одно дело - беда, другое - залезание в сундук. Я ведь про тебя ничего не знаю... какие у тебя средства были, как ты с ними обошелся, на что проживал и сколько... У родителей-то, кажется, хорошее состояние было?
- Мало ли что было!.. И теперь у меня и усадьба, и запашка есть, и луга, и завод.
- Какой?
- Винокуренный.
- Лесная дача есть?
- Есть... Только это все...
- Разумеется, в залоге?
- У кого же не в залоге?
- Пытать я тебя не желаю, любезный друг. Но и в прятышки тебе, Петр Аполлосович, не полагается играть со мною. Должно быть, по твоей должности...
- А просто разве нельзя зарваться? - крикнул Зверев и вскинул руками. - Ну, да! жил широко.
- В этой дыре?
- И в этой дыре... у себя в деревне... в губернии, за границей...
- Ты женат?
- Еще бы!
Тут он рассказал Теркину про свою женитьбу на "разводке", и сколько ему это стоило, и сколько они вдвоем прожили в каких-нибудь три-четыре года, особенно с тех пор, как он попал в предводители. Жена его в ту минуту была в имении... Но до полного признания он все еще не доходил. Он как будто забыл уже, с чего начал.
- Как же тебя спасать? - спросил Теркин, прохаживаясь по кабинету. - Проценты в банк внести?.. Или по векселям?.. И сколько?..
Зверев одним духом крикнул:
- Что тебе стоит сорок тысяч каких-нибудь?
- Сорок тысяч! - подхватил Теркин. - Так, здорово живешь... Во-первых, милый друг, если бы у меня в настоящий момент были собственные сорок тысяч свободных, я бы им нашел употребление... Я кредитом держусь, а не капиталом.
- Ты имение сам хочешь купить, сейчас говорил...
- Наличных у меня нет... На компанейские деньги, быть может, приобрету кое-что... Так за них придется платить каждый год...
- В твоих руках не десятки, а сотни тысяч! Для себя можно перехватить, а товарища спасти - нельзя. Эх, брат Теркин! Понимаю я тебя, вижу насквозь. Хочешь придавить нашего брата: пусть, мол, допрежь передо мной попрыгает, а мы поломаемся! У разночинца поваляйся в ногах! Понимаю!..
Он - весь красный - брыкал слюнявыми губами, хотел встать и заходить по комнате, но боль в щиколке заставила опять прилечь на кушетку.
- Вздор все это! - строго остановил его Теркин.
Но когда Зверев начал горячиться, его товарищ также припомнил себе свое недавнее прошлое... Ведь и он пошел на сделку, и его целый год она тяготила, и только особенной удаче обязан теперь, что мог очистить себя вовремя как бы от участия в незаконном присвоении наследства.
Давно не всплывал перед ним образ Калерии... Тут и вся сцена в лесу, около дачи, промелькнула в голове... как он упал на колени, каялся... Разве он по-своему не хапнул, как вот этот Зверев?
- Не брыкайся! - сказал он мягче, борясь с чувством гадливости, почти злорадства, к этому проворовавшемуся предводителю; что тут была растрата - он не сомневался. - Позволь, брат, и мне заметить, продолжал он в том же смягченном тоне. - Коли ты меня, как товарища, просишь о спасении, то твои фанаберии-то надо припрятать... Отчего же не сказать: "так, мол, Вася, и так - зарвался..." Нынче ведь для этого особые деликатные выражения выдуманы. Переизрасходовал-де! Так веду? И чьи же это деньги были?
- Разные, - тихо выговорил Зверев. - Всего больше опекунских...
- Сиротских? - переспросил Теркин, и это слово опять вызвало в нем мысль о деньгах Калерии.
- Разные... Больше двадцати тысяч земских... Тоже тысяч около шести школьных...
- И школ не пощадил?
- Так ведь я не без отдачи... Ну, передержал. Каюсь!.. Но взыскания на меня все-таки не было бы... Мне следовало дополучить за перевод заклада в дворянский банк.
- Что ж ты не покрыл этими деньгами растраты?
- Другие долги были. Но все это обошлось бы... да и было покрыто.
- Как покрыто? Из-за чего же ты бьешься-то в настоящую минуту? Что это, брат? - резко воскликнул Теркин. - Ничего не поймешь у тебя!
- Ты слышал что-нибудь про наш банк?
- Слышал.
- Ну...
Зверев опустил голову и стал говорить медленно, глухо, качаясь всем туловищем.
- В прошлом году до губернского предводителя дошло... Меня вызвали... Директор/а - свои люди... Тогда банк шел в гору... вклады так и ползли... Шесть процентов платили... Выручить меня хотели... До разбирательства не дошло, до экстренного собрания там, что ли... По-товарищески поступили.
- И внесли за тебя?
- Внесли.
- Это из банковских-то денег? Ловко!.. Стало, и господ вкладчиков, не спросясь их, прихватили?
- Иначе как же? Я расписку дал.
- И только?
- Закладывать мне нечего было... Не две же шкуры с меня драть?..
- По такой расписке ты мог с прохладой выплачивать по конец живота своего.
- И все бы обошлось, Вася.
- Даже и при новом составе директоров?
- Свой же брат будет... Не случись беды...
- Здорово поймались?
- Что ж!.. Я тебе все скажу... Им теперь не уйти живыми... Прокуратура вмешалась... На вкладчиков паника!..
- Стало, слухи-то верные. А ты сейчас газетчиков ругал.
- Я не судья!.. Все дело в панике... Будут их учитывать... Не отвертятся на этот раз. Партия есть... либералы, обличители. Доберутся до моей расписки... Где же я возьму?.. Пойдут допытываться. Ты понимаешь, все заново поднимут и разгласят.
Зверев не договорил, закрыл лицо ладонью и прошептал:
- Видишь, каково мне.
- Вижу, - проговорил Теркин, вставая. - Могло быть и хуже.
- Как хуже?
- Известно как. Тебя господа раз спасли, хоть и на чужой счет. Теперь ты - должник банка... Платить надо, зато сраму меньше.
- То же самое, то же самое! - крикнул Зверев. Все выведут на чистую воду.
- Ничего не понимаю! - перебил Теркин. - Ты путаешь! Выходит - ты во второй раз передержал по должности: сначала по земской службе, а потом по предводительской... Ведь да?.. Не лги!
- Да, - плаксиво протянул Зверев.