МЯТЕЖ
CXVIII. ОТРЕЧЕНИЕ СВ. ПЕТРА. [109]Известный евангельский сюжет трактован здесь Бодлером весьма свободно: так, Иисус предстает здесь как «яростный тиран», а троекратное отречение св. Петра связывается как с человеческой слабостью, так и с гордыней.
Творец! анафемы, как грозная волна,
Несутся в высь, к твоим блаженным серафимам.
Под ропот их ты спишь в покое нерушимом,
Как яростный тиран, упившийся вина!
Творец! затерзанных и мучеников крики
Тебе пьянящею симфонией звучат;
Ужель все пытки их, родя кровавый чад,
Не переполнили еще твой свод великий?
Исус! Ты помнишь ли свой Гефсиманский сад?[110]Гефсиманский сад — масличный сад, где накануне ареста и суда молился Иисус Христос.
Кому молился ты, коленопреклоненный?
Тому ль, кто хохотал, заслышав отдаленный
Позорный стук гвоздей, твоим мученьям рад?
Когда божественность безумно осквернялась
Развратом стражников и гнусной сворой слуг,
Когда шипы венца вонзились в череп вдруг,
Где человечество несметное вмещалось,
Когда повиснул ты, и тела тягота
Двух рук раскинутых вытягивала жилы,
Когда кровавый пот струил твой лоб унылый,
И стал посмешищем вид твоего креста:
Тогда мечтал ли ты о той поре счастливой,
Когда, свершая свой божественный обет,
Ослицей нежною ты был влеком, твой след
Цветами убран был и ветками оливы;
Когда ты весь был гнев, когда рука твоя
Всех этих торгашей безжалостно разила?
Боль угрызения не раньше ли пронзила
Твое ребро, Исус, чем острие копья[111]Острие копья — имеется в виду копье легионера Лонгина.?
— Я брошу этот мир без слез, без огорчений:
Здесь бьется жизнь, с мечтой деянье разлуча;
Пусть, обнажив свой меч, я сгибну от меча, —
О Петр, клянусь, ты прав в безумьи отречений!
le français