XVIII. Искуситель
Амаранта спокойно и благополучно вернулась с боя быков домой. Она жила довольно далеко от городских ворот и рада была, что с ней отправили камеристку. На этой дороге часто встречались подозрительные личности, а вдвоем было не так страшно. Поблагодарив камеристку, торопливо отправившуюся обратно, Амаранта вошла к себе, спеша взглянуть на милого мальчика, свое единственное сокровище. Он долго оставался в этот день без нее и теперь спокойно спал в своей кроватке.
С грустной улыбкой наклонилась она над ним и тихонько-тихонько поцеловала раскрасневшуюся от сна щечку.
Она молила Бога защитить ее дорогое дитя, пусть мать его, брошенная и беззащитная, потеряла надежду на счастье, но на дитя не должна была падать ее вина. И она просила заступничества у пресвятой Мадонны.
Маленькая комнатка, освещенная бледным светом месяца, была уютна и опрятна. Если бы старая мать Амаранты могла увидеть ее нынешнее пристанище и пожить тут, кто знает, может, она и не умерла бы так скоро.
Горе при виде несчастья дочери, тяжкие раздумья о ее загубленной жизни разбили сердце старушки и ускорили развязку давно таившейся болезни. Теперь она безмятежно спала в своей могиле, не зная больше страданий и горя.
Амаранта отошла к окну. Прошлое живо вспомнилось ей. Она думала о долгих, сладостных часах, проведенных с любимым в прогулках под сенью тенистых деревьев.
Припоминая слова, которые он говорил ей тогда, она отказывалась верить, что он совсем отвернулся от нее. Ей казалось, что его удерживает какое-нибудь препятствие, что он непременно вернется, раскроет опять свои объятья и со словами любви прижмет ее ксердцу!
Разве возможно, чтобы человек так бессовестно отказывался от всего, что обещал прежде и в письмах, и на словах! Неужели он сделал это, только чтобы поволочиться и хвастать потом, что увлек неопытную, доверчивую простую девушку?
Невозможно! Он ведь принц! Может быть, он итеперь любит ее, но обстоятельства не позволяют ему прийти к ней? В последний раз, спеша уйти от нее, он сказал, что ему нельзя показываться в Мадриде, что это опасно... Но объяснил ли он, что значили его слова?..
Амаранта как сейчас видела его перед собой, его клятвы все еще звучали в ее ушах, заглушая все остальное, заставляя забыть все случившееся. Она продолжала любить и надеяться!
Бедное девичье сердце! Ты не можешь расстаться с воспоминаниями о любви и отказаться от раз изведанного блаженства.
Но мягкий отблеск былого счастья вдруг исчез с лица осиротевшей женщины. Она думала о том, что дон Карлос признавался в любви и молодой графине Инес. Это разрывало ей сердце! Лучше бы она никогда не видела этой дочери богача-графа! Конечно, Инес всегда относилась к ней с нежностью сестры, не изменилась и тогда, когда узнала, кто был ее обольститель, напротив, сочувствие ее только возросло, но мысль о том, что обе они связаны с одним человеком, приводила Амаранту в отчаяние.
Могла ли бедная простая девушка сделаться когда-нибудь его женой? Он ведь был принц! Если бы он был одного с ней сословия и так же беден, как она, и мог бы уехать искать счастья в какую-нибудь отдаленную испанскую провинцию, тогда еще была бы надежда на возможность союза, но теперь между ними стояла неодолимая преграда.
Но ведь он знал это и прежде и все-таки любил ее. Амаранта не верила, что он мог разлюбить ее и. не хотел ничего о ней знать. Нет, ведь он клялся ей самым святым!
Так он всегда знал, что не сможет сделать ее своей женой?
Вдруг она увидела какую-то темную фигуру, стоявшую между деревьями и, казалось, рассматривавшую домик.
Кто этот человек? Что ему нужно?
Амаранте стало страшно, и она отошла от окошка.
Темная фигура осторожно и, по-видимому, нерешительно вышла из-за деревьев, осмотрелась и прислушалась.
При свете луны Амаранта увидела, что это монах, закутанный в широкую рясу, лицо его скрывал капюшон.
С минуту она стояла неподвижно посреди комнаты, не спуская с него глаз, потом быстро подошла к двери и заперла ее на ключ.
Страх охватил ее.
Вернувшись на прежнее место, она, казалось, несколько успокоилась. Что мог ей сделать такой сгорбленный, старый, как видно, монах?
Он подошел к самому домику, и она теперь ясно могла различить темную рясу, доходившую до пят, подвязанную веревкой вместо пояса.
Подойдя еще ближе, он протянул было руку к двери, но тут же опустил и, отойдя к окну, заглянул в комнату, где было совершенно темно.
Амаранте стало жутко. Монах, видимо, разглядел ее, несмотря на темноту, и постучал в окно. Собравшись с духом, она решилась спросить, что ему нужно, и открыла окно.
-- Это вы, сеньора? Я вас искал, -- сказал он тихо.
-- Меня? -- спросила изумленная девушка.
-- Разве вы не Амаранта? Ведь вы жили прежде на улице Толедо, на углу Еврейского переулка?
-- Да, я Амаранта.
-- У меня к вам секретное поручение, сеньора! Вы одни? -- тихо спросил он.
Амаранта испугалась, она тотчас подумала о доне Карлосе.
-- Я одна! -- сказала она. -- Вы не тот ли монах, который однажды вечером стоял у ворот с лошадью?
-- Тот самый, сеньора, и я узнал вас теперь! Никто не услышит и не увидит нас?
-- Наверху все спят, а больше никого нет.
-- Впустите меня, сеньора, не бойтесь, я принес вам радостное известие.
-- От дона Карлоса? -- с нетерпением спросила Амаранта, и глаза ее блеснули.
Монах утвердительно наклонил голову и, осторожно подойдя к воротам, крадучись вошел в дом.
Амаранта, полная нетерпеливого ожидания, торопливо отперла дверь своей комнаты.
Монах неслышно переступил порог и, схватив ее за руку, увлек подальше от двери. Окинув глазами комнату, он торжественно сказал, понижая голос и указывая на колыбель ребенка.
-- Это маленький залог любви! В сердце его проснулось желание видеть дитя и говорить с вами!
-- О, ради Бога, скажите, о ком вы говорите?
-- Кто же иной, как не тот, кого вы сами назвали, сеньора.
-- Возможно ли? Дон Карлос? Монах утвердительно наклонил голову.
-- Так он еще в Мадриде?
-- Тсс! Никто не должен знать об этом!
-- О, никто, никто не узнает! Где же он?
-- В нашем монастыре!
-- Мы можем встретиться?
-- Это желание принца! Он хочет видеть вас и дитя!
-- И он послал вас сюда?
-- Чтобы спросить, готовы ли вы следовать за мной, сеньора?
-- Я пойду! Я должна увидеть и услышать его.
-- Возьмите с собой и дитя.
-- Он хочет видеть свое дитя, он вспомнил о нас! -- вскричала Амаранта, складывая руки, и прекрасное, бледное лицо ее просияло. -- О, какой невыразимой радостью, какой сладкой надеждой наполняет это мою душу! Ну, теперь все решится.
-- Вы и дитя будете обеспечены.
-- Обеспечены? -- повторила удивленная этими словами Амаранта.
-- Вы не так поняли, сеньора, -- поправился искуситель, которому нужно было заманить Амаранту с ребенком в монастырь. -- Судьба ваша решится! Дон Карлос так и сказал, но прежде всего он хочет видеть вас и дитя.
-- Я иду, иду! -- вскричала Амаранта, завернувшись в шаль и закутывая ребенка.
Монах, казалось, не ожидал такой быстрой готовности и еще сильнее стал торопить молодую женщину.
-- Оставьте все, как есть, сеньора, -- говорил он, -- ведь вы скоро вернетесь! Пойдемте, дорога неблизкая. Не запирайте дверей -- ну кто теперь войдет сюда?
Последние слова, поспешно выходя с монахом на улицу, Амаранта уже почти не слышала. Дверь ее комнаты и ворота остались незапертыми.
Была уже поздняя ночь. Освещенная луной дорога в город была тиха и пустынна.
-- Мы пойдем окольной дорогой, сеньора, -- сказал монах, -- она прямее выведет нас к улице Гангренадо.
И Амаранта вполне доверилась ему. Мысль об измене не приходила ей в голову. Она спешила к своему возлюбленному, к отцу своего ребенка. Ведь он был первой, единственной любовью ее невинного доверчивого сердца. В то время как они свернули на окольную дорогу, из-за деревьев вышел другой монах и пошел прямо к домику. Он пришел вместе с первым, но дал ему сначала окончить свое дело и уйти, а уж тогда быстро направился к домику и вошел в ворота.
Никого не было кругом. Никто его не видел и не слышал.
Прокравшись в комнату Амаранты, он при свете луны начал внимательно обыскивать ее. Открыв шкаф, он просмотрел все полки, затем перешел к ящикам в столе и, наконец, к шкатулке, хранившей последние нехитрые ценности Амаранты.
Монах без зазрения совести перещупал и перерыл все медные безделушки молодой женщины, не чувствуя при этом ни малейшего сострадания. Но того, что ему было нужно, он все еще не находил. Вдруг его осенила какая-то мысль.
Быстро подойдя к постели Амаранты, он стал шарить в ней своими жадными руками, и наконец круглое лицо его довольно улыбнулось. Он нашел маленькую пачку, перевязанную пунцовой лентой. Это были любовные письма дона Карлоса к Амаранте, писанные его рукой. Они могли служить уликой против него.
Убедившись, что ни тут, ни в колыбели ребенка, которую он тоже перерыл, ничего больше не было, монах спрятал под рясой драгоценную находку и ушел из дома. Между тем Амаранта и ее спутник уже достигли стен монастыря Святой Марии и подошли к калитке, которая после нескольких звонков отворилась. Проведя Амаранту мимо монастыря к аббатству, монах оставил ее на минуту одну в темном коридоре, чтобы доложить о ней, как он объяснил. Немного погодя он вернулся.
-- Пойдемте, сеньора, -- сказал монах, -- и дайте мне руку, здесь темно.
Ничего не подозревая, Амаранта поднялась за ним на несколько ступеней, прошла длинный коридор, потом спустилась по лестнице и снова пошла по сырому, холодному коридору. Шаги их громко раздавались под сводами.
Наконец, они, по-видимому, достигли цели, потому что монах остановился, ощупал стену и, найдя дверь, отпер ее принесенным с собой ключом.
-- Входите, -- сказал он.
-- Куда же вы меня привели? Тут совсем темно!
-- Входите, сеньора. Того, кто желает говорить с вами, еще здесь нет.
-- И я должна здесь ждать его?
Монах ничего не ответил. Амаранта уже была в комнате, и он запер за ней дверь.
-- Вы меня оставляете одну? -- сказала она, услышав, что монах запирает дверь на ключ. -- Куда я попала? Здесь так сыро и холодно моему бедному ребенку1 Выпустите меня, я лучше подожду на улице!
Но никто не отвечал ей. Шаги монаха удалились, кругом было темно и тихо...