XXX. Обманутый предатель
Возвратимся теперь к Инес, которая, как мы уже сказали, задремала, когда цыган остался у нее в комнате. В нем она не сомневалась, хотя и не отдавала себе отчета, почему так поверила в его доброе расположение, в его бескорыстную заботу о ней; это было тем более непонятно, что цыгане вообще известны как люди, готовые всегда предать ближнего ради личной выгоды.
Это мнение о них должно было оправдаться и теперь.
Старый Цимбо, лишившийся своей собаки из-за молодой сеньоры, за защиту которой он не предвидел никакого вознаграждения, лишь убедился, что опасности и неудачи уже начались, решил, стоя у окна и раздумывая обо всем случившемся, отступиться от роли покровителя и защитника.
"Ради чего, -- рассуждал он сам с собой, -- буду я накликать на себя беды и напасти! Пожалуй, дорого еще придется поплатиться за это глупое покровительство. Взялся защищать чужую, неизвестную мне девушку, которой грозит только одно -- что ее отвезут назад в Мадрид, мне-то придется похуже, если я не отступлюсь от своей глупой затеи.
Да и долго ли я смогу охранять и защищать ее, когда там двое преследователей! Не умнее ли будет с моей стороны выдать ее им да получить от них за это какое-нибудь вознаграждение. По крайней мере, можно будет считать, что я не даром лишился своей собаки, и спокойно отправиться к родному табору. С ней тоже ничего не случится дурного, отвезут ее в Мадрид. Да и что мне до нее? Передам ее им, возьму денежки -- и дело с концом".
Он находил вполне естественным, что извлечет выгоду из своего предательства, и нимало не задумывался об этом.
Что до обещания, которое он ей дал, так не в принципах цыган заботиться об обещаниях, которые они всегда готовы нарушить при первом удобном случае!
"Нет, будет, -- сказал он сам себе, вспоминая с сердечным горем о своей убитой собаке, -- я и так пострадал!" Он тихо направился к двери, охваченный нетерпением поскорей исполнить свое решение.
Услыхав его шаги, Инес вдруг проснулась. С испугом она осмотрелась кругом, будто находясь под впечатлением тяжелого сна.
-- Это вы! Как, вы хотите уйти? -- спросила она взволнованным голосом.
Цимбо невольно остановился при этом вопросе.
-- Вы хотите оставить меня, -- продолжала она, -- хотите отдать меня моим преследователям? Нет, нет, этого быть не может, вы не можете так поступить.
-- Будьте спокойны, сеньора, спите, не опасайтесь ничего, все тихо кругом. Я хочу только посмотреть, не сможем ли мы пройти, -- ответил старый Цимбо.
Инес посмотрела на него и замолчала, какой-то внутренний голос подсказывал ей, что Цимбо хочет предать ее, что она погибла.
-- Так вы действительно уходите, вы оставляете меня одну? -- спросила она замирающим от страха голосом.
-- Если вы боитесь остаться, заприте за мной дверь, сеньора. Я хочу только посмотреть, не сможем ли мы уйти, чтоб нас никто не видел. Скоро утро, тогда труднее будет выбраться незамеченными, -- прошептал цыган успокаивающим тоном.
-- Он уходит, -- еле слышно прошептала Инес, -- но он не предаст меня, этого не может быть, нет, тысячу раз нет! Не был ли он так долго моим верным защитником! Хоть я и не могу заплатить ему за его услугу, но он не оставит меня! Я должна доверять ему!
Цимбо тихонько отворил дверь, скользнул в нее и скрылся в темном коридоре.
Она явственно слышала его шаги, слышала, как, подойдя к лестнице, он вдруг остановился, а потом начал осторожно спускаться вниз.
О! Какой длинной казалась эта ужасная ночь, а ей все еще не видно было конца.
Инес поднялась со своей постели, чтобы запереть дверь. Подойдя к ней, она услышала шепот внизу у лестницы и высунула голову в коридор, стараясь подслушать тихий разговор. Она поняла только, что говорили трое, слова же их не долетали до нее. Мучительное сомнение овладело ею, неужто Цимбо и впрямь решился предать ее! При этой мысли она вся задрожала, но тут же взяла себя в руки: она должна проверить это. Тихими, неслышными шагами вышла она в коридор и подкралась к лестнице, тут она ясно услышала разговор, происходивший внизу.
Цимбо, голос которого она сразу узнала, произнес почти шепотом:
-- Она запрется в своей комнате и пробудет там до утра, так она не уйдет от вас. Вы возьмете ее и увезете в Мадрид.
Инес побледнела, Цимбо действительно предал ее.
-- Не забудь, -- возразил другой голос, -- что мы взяли бы ее и без тебя.
-- Как бы там ни было, я все-таки надеюсь, что вы и мне выделите что-нибудь из ваших барышей. Вспомните, что я ведь лишился своей собаки, -- возразил Цимбо.
-- Ты был бы дурак, -- вмешался третий голос, принадлежавший Фрацко, -- если бы не взял хорошего куша, вызвавшись быть ее проводником! Ведь она графиня!
-- Я ничего не получил, тогда как вы за эту добычу получите несколько тысяч реалов.
-- Кто это сказал тебе?
-- Бросьте спорить, -- сказал Цимбо, -- я знаю это. Из своих тысяч можете, я думаю, уделить мне сотню за то, что выдаю ее вам без всяких хлопот, без всякого шума.
-- Как думаешь, Фрацко? -- спросил Рамон своего товарища. -- Должны мы ему дать сколько-нибудь или нет?
-- Она еще не в наших руках, -- ответил тот потихоньку, -- подожди до завтра, возьмем ее, так и тебе дадим, никто же не платит зря денег.
-- Я полагаю, что предложил вам верное средство взять ее. Это все равно, что она уже в ваших руках.
-- Ведь тебе, я думаю, старик, не трудно подождать до утра, -- заметил Фрацко, -- тогда и дадим тебе, как только устроим дело.
-- Фрацко прав, -- подтвердил Рамон, -- дождемся дня, и если она попадет нам в руки, ну, тогда и тебе будет награда.
Итак, Цимбо действительно предатель, сомнений больше не оставалось. Инес дрожала от страха. "Теперь, -- думала она, -- все кончено, я пропала".
Внизу ее преследователи продолжали торговаться со старым цыганом. Что оставалось делать бедной Инес? Неслышно вернулась она в свою комнату и осторожно заперла за собой дверь.
В это время взгляд ее упал на окно, возле которого все еще стояла лестница; цыган же продолжал торговаться с ее преследователями.
Инес решилась на отчаянный шаг. Она быстро подбежала к окну и открыла его. На дворе было тихо и пустынно. "Воспользуюсь этой минутой", -- мелькнуло у нее в голове.
И тут в коридоре послышались шаги старого Цимбо. Медлить было нельзя. Она вспрыгнула на подоконник и вылезла в окно. Ее попытка должна была удаться, сыщики, судя по всему, были в коридоре, наверху, вместе с Цимбо. Она прикрыла за собой окно и, благополучно спустившись по лестнице на двор, бросилась к деревьям и скоро исчезла за ними.
Старый предатель стоял у ее двери с Фрацко и Ра-моном и тихо стучался. В комнате никто не отзывался на этот стук. Цимбо постучал сильнее.
-- Откройте, сеньора! -- воскликнул он наконец. -- Это я, Цимбо, цыган!
-- Не открывает, -- прошептал Рамон, -- что бы это значило? Не заметила ли чего-нибудь?
-- Что бы она могла заметить? -- сказал Фрацко. -- Стучи громче, -- добавил он, обращаясь к цыгану.
-- Верно, заснула, -- заметил последний, -- она ведь очень измучилась, -- и принялся стучать громче.
Когда и на этот стук ответа не последовало, Рамон забеспокоился.
-- Что там с ней случилось? -- сказал он шепотом. -- Что стучать, надо надавить хорошенько на дверь. Времени у нас немного.
-- Не может быть, чтоб она так крепко заснула, наверное, просто боится отпереть, -- заметил цыган. -- Сеньора, отворите, это я! -- сказал он погромче.
-- Я начинаю думать, что ты, старая лисица, нарочно держишь нас здесь! -- воскликнул злобно Фрацко. -- В комнате никого не слышно. Пусти-ка меня, я открою.
Он оттолкнул Цимбо и Района и всей тяжестью навалился на старую, плохонькую дверь, поднажал -- и она отворилась с громким треском. Все трое вошли в маленькую комнатку.
Рамон и Фрацко сразу увидели, что в ней никого нет.
-- Что же это такое, где она? Никого нет, кроме дохлой собаки, -- проговорил с яростью Фрацко, указывая на Кана.
-- Она ушла, -- пробормотал Рамон. Цыган осмотрел все углы, заглянул под кровать, он не мог прийти в себя от изумления.
Фрацко посмотрел на него недоверчиво.
-- Куда же делась графиня? -- спросил он, обращаясь к нему. -- Ты ведь хотел нам выдать ее, старая каналья!
-- Ах ты, мошенник! Хотел деньги взять с нас вперед, да и удрать небось!
-- Ну смотри, с нами шутки плохи. Говори, где графиня? -- угрожающе воскликнул Фрацко. -- Куда ты ее дел?
Цимбо стоял, окаменев от изумления.
-- Ничего не понимаю. Это какое-то чудо! -- проворчал он сквозь зубы.
-- Я выбью из твоей головы это чудо, старый черт! -- произнес Фрацко с яростью, толкнув старика к порогу. -- Так ты вздумал обмануть нас! Ты хотел взять с нас деньги, да нас же после на смех поднять! Не так мы глупы, как ты думал!
-- Говори же, где сеньора? -- воскликнул Рамон, так треснув Цимбо кулаком, что у того потемнело в глазах. -- Куда ты ее спрятал, признавайся?
-- Признавайся сейчас же! -- прошипел Фрацко, сбив старого предателя с ног. -- Говори, где графиня?
-- Не знаю, сеньоры, клянусь, что не знаю! Она была здесь, когда я пошел к вам.
-- Так мы и поверили тебе, цыганская рожа, -- сказал Рамон, -- знаем мы ваше отродье, всякого проведете, всякого норовите надуть! Сто реалов хотел стянуть. Нет, постой, брат, ты у меня за это поплатишься!
-- - Смилуйтесь, сеньоры, клянусь вам всеми святыми, Богом клянусь, что не знаю, куда она подевалась.
-- Да разве для вашего цыганского племени есть что-нибудь святое? Смотри-ка, вздумал шутки шутить. Знаем мы, что значит цыганская клятва, -- заметил Рамон, продолжая осматриваться в комнате.
-- Она спустилась в окно! -- вдруг воскликнул Фрацко, отворяя его. -- Пока он болтал там с нами внизу, она преспокойно спустилась вниз и убежала.
-- Так, так, ты прав, -- согласился Рамон. -- Надо поторопиться, чтобы не упустить ее.
И оба торопливо начали спускаться через окно.
Цимбо был радехонек, что они отвязались от него. Но едва они скрылись, как в коридоре послышались шаги, там кто-то страшно ругался и кричал.
Это был хозяин, который, услышав наверху шум, позвал своего конюха и пошел узнавать, что случилось. В одной руке он нес фонарь, а в другой плетку.
-- Что это за компания наверху?! -- восклицал он, идя по коридору. -- Шум какой подняли среди ночи! Ах, черти, дверь изломали мне! -- закричал он еще громче.
Старый Цимбо поднялся с жалобной миной.
-- Они выскочили туда, -- сказал он, указывая на открытое окно.
-- Да, это настоящие разбойники! -- крикнул хозяин. -- А все виновата эта сволочь -- цыган! Держи старикашку, Бернард, другие улизнули.
Цимбо сжали здоровые руки.
-- Пощадите, дайте мне сказать... -- умолял он.
-- Молчи, старый мошенник! Все вы, цыгане, воры и обманщики. Заплати мне за сломанные двери, а до тех пор -- ни слова!
Цимбо все-таки пытался объяснить, в чем дело, но взбешенный хозяин ничего не хотел слышать.
-- Деньги! -- кричал он. -- Ну погоди, ты у меня дешево не отделаешься! С тебя пятьдесят реалов.
-- Но сжальтесь же, выслушайте!
-- Без разговоров, цыган, -- прикрикнул Бернард, -- плати деньги или я переломаю тебе кости так, как ты сломал двери в доме моего хозяина!
-- Меня тут не было, сеньор, двое незнакомых мужчин...
-- Ты мне попался, ты и заплатишь за беспорядок. Давай деньги!
Цимбо вынужден был, жалуясь и охая, заплатить штраф за измену. Между тем, Рамон и Фрацко пытались обнаружить следы бежавшей, но ничего не нашли и решительно не знали, какого направления держаться. Куда пошла Инес? Далеко уйти она не могла, а скорей всего, спряталась где-нибудь в чаще леса, у подножия горы. Надо было во что бы то ни стало найти ее, и они уверены были, что найдут, так как она совершенно не знала местности, им же, напротив, знакома была каждая тропинка, каждая ямка.
Рамон и Фрацко составили себе план действий и принялись обыскивать чащу леса. Наступающее утро облегчало поиски. Теперь беглянке не миновать их рук.