RESIGNATION
Воздвигнуты для въезда знатных лиц
За городом Херсонские ворота.
Я пленный в них входил, глядящий ниц.
Конвой был строг, уставший от работы.
Была глухая ночь. И сердцем я страдал,
Я чувствовал года - их груз мне сел на плечи.
Втроем мы шли. От них я отставал.
С конвойными какие будут речи?
Всё будет сделано как повелит закон.
Я говорю себе: откройся всякой каре.
В тюремной тьме, в ее давящей хмаре
Я верю, что сдержу совсем ненужный стон.
И, мнится, я впитал уроки древней Стои,
И сила мудрых слов как вечная скала:
Терпи не жалуясь, покуда кость цела.
Страдать покорствуя - ведь дело-то простое.
Наш дом - диковинный кирпичный красный куб,
Окошки сводчаты, замки по пуду каждый,
И черный дым, виясь над рядом труб,
Восходит к небесам с неутоленной жаждой.
Со всех сторон мы кинуты в тюрьму.
Грехи свои кто знает, кто не знает...
Тот сердцу верует, тот гордому уму,
И дни за днями тихо тают.