ТЕБЕ И ЕМУ
Ты говорила мне, что он уже садится
И гордо выглядит, как молодой орел.
И любо слышать мне, как сыном мать гордится,
Приветствуя ребячий произвол.
Он зим еще не знал, и круг его в начале.
Стремленье первое - дать юной силе ход.
Чтоб руки матери подняться не мешали,
Он много раз их гневно оттолкнет.
И будет сладкий миг, когда он крепко станет,
И лучший миг еще, когда он крикнет: я!
И он пойдет на клич, куда его поманит
Прекрасная богиня бытия.
В углу моем, смиряясь, незримо привыкаю
Сурово заглушать зов жизни изжитой.
Чего еще я жду? Иль, может быть, желаю?
- Жизнь хороша, но лучше - на покой...
Что впереди с моей я стал бы делать волей?
Обманы смутных дней я до конца познал,
И ныне утлый гроб мне грезится без боли,
Заманчивый, как страннику привал.
Расскажешь сыну ты, когда понять он сможет,
Как странно наши с ним скрестилися пути;
И пусть рука его тебе еще поможет
За мною вслед покорно добрести.