ГЛАВА LXX.
Заря любви.
Въ то время, какъ существованіе сэра Обри Перріама было такъ же спокойно, какъ жизнь лотофаговъ на ихъ мирномъ островѣ, жизнь Эдмовда Стендена, консервативнаго члена парламента отъ Монкгемптона, начинающаго входить въ славу юнаго политика новой школы, полна заботъ и труда.
Эдмондъ Стенденъ не вернулся въ банкъ. По просьбѣ матери, онъ оставилъ коммерческую карьеру, служившую лишь развлеченіемъ для ума, слишкомъ дѣятельнаго, чтобы оставаться въ праздности. Онъ нашелъ иное, высшее призваніе въ палатѣ общинъ, гдѣ особенно останавливается на финансовыхъ вопросахъ и сбиваетъ съ толку почтенныхъ джентльменовъ, нетвердыхъ въ ариѳметикѣ, пытливыми вопросами и быстрыми разсчетами.
У м-ра Стендена есть небольшой домъ въ одной изъ пріятныхъ, старомодныхъ улицъ, близъ Берклей-сквера, гдѣ жена его принимаетъ каждую недѣлю, по четвергамъ, отборнѣйшее и пріятнѣйшее общество въ Лондонѣ и гдѣ м-ръ Стенденъ и двое или трое избранныхъ друзей ищутъ иногда отдохновенія, послѣ утомительнаго засѣданія въ палатѣ и разсуждаютъ о повальной глупости враговъ и недруговъ за салатомъ изъ омара и бутылкой мадеры.
Да, Эдмондъ счастливъ. Бракъ, о которомъ миссисъ Стенденъ мечтала годы тому назадъ, когда ея сынъ былъ еще мальчикомъ, наконецъ-таки состоялся и Эдмондъ -- такой же преданный мужъ своей жены Эсѳири, какъ еслибы роковая любовь его юности была ничѣмъ инымъ, какъ сновидѣніемъ. Два года путешествія за-границей и серьёзныя занятія въ промежуткахъ странствія изгнали привидѣніе этой схороненной любви. Онъ вернулся въ Англію съ свободнымъ сердцемъ и привезъ съ собой финансовый трактатъ, составившій ему славу политико-эконома и помогшій ему занятъ мѣсто въ палатѣ депутатовъ.
Во время этого двухлѣтняго изгнанія Эдмондъ и Эсѳирь ни разу не встрѣчались. Миссъ Рочдель оставалась въ Декановомъ домѣ, управляла всѣмъ хозяйствомъ, скромно выполняла свои обязанности, посѣщая больныхъ, помогая бѣднымъ, воспитывая дѣтей миссисъ Сарджентъ, обожавшихъ ее, участвуя въ скромныхъ увеселеніяхъ околотка и не жалуясь на жизнь, которую многіе нашли бы безрадостной и монотонной. Въ этотъ періодъ времени Эдмондъ рѣдко слышалъ имя Эсѳири,-- такъ старательно мать его избѣгала всякихъ намековъ на свою пріемную дочь. Только тогда, когда онъ рѣшился спросить о томъ -- здорова ли и счастлива ли миссъ Рочдель, было произнесено это, нѣкогда столь близкое имя.
Въ первое посѣщеніе свое Деканова дома по возвращеніи съ континента, м-ръ Стенденъ оглядѣлся вокругъ, ища глазами Эсоири, и не нашелъ ея. Ему сказали, что она уѣхала въ Уэксмуть съ дѣтьми, такъ какъ миссисъ Сарджентъ находила, что морской воздухъ ей вреденъ.
-- Морской воздухъ всегда причиняетъ мнѣ мигрень, Эдмондъ, вѣдь ты это знаешь,-- замѣтила Элленъ, какъ бы извиняясь. Поэтому дорогая Эсси была такъ добра, что взяла дѣтей на свое попеченіе.
-- Она всегда была добра,-- возразилъ Эдмондъ недовольнымъ тономъ.
Его раздосадовала мысль, что Эсѳирь уѣхала затѣмъ, чтобы избѣжать его. Поѣздка въ Уэксмутъ была только предлогомъ.
"Неужели я такъ ненавистенъ ей, что она не можетъ перенести моего вида, даже послѣ того, что я выстрадалъ", думалъ м-ръ Стенденъ: "она была прежде такъ снисходительна, особенно къ грѣшникамъ".
Ему хотѣлось сдѣлать Эсѳири одинъ вопросъ. Этотъ вопросъ болѣе или менѣе озабочивалъ его умъ съ самой болѣзни его въ Марсели.
Этотъ вопросъ онъ могъ ей задать только съ глазу на глазъ.
Ему такъ хотѣлось поскорѣй разрѣшить этотъ вопросъ, что, пробывъ дня два въ Декановомъ домѣ, терпѣніе его истощилось и на третій онъ удивилъ свою мать извѣщеніемъ, что ѣдетъ въ Уэксмутъ, чтобы повидаться съ Эсѳирью и дѣтьми.
-- Эти крошки должны были очень вырости за эта два года,-- сказалъ онъ, лукаво намекая этимъ, что его интересовали главнымъ образомъ его маленькій племянникъ и племянницы.
-- Джорджи становится красивымъ мальчикомъ, Эдмондъ,-- сказала его сестра съ гордостью, и такъ похожъ на своего дорогого папа. У него Сарджентскій носъ.
-- Красивый, орлиный. Какъ будто нарочно созданный для адвокатскаго парика,-- возразилъ м-ръ Стенденъ непочтительно.
Онъ уѣхалъ въ Уэксмутъ по маленькой боковой линіи изъ Монкгемптона въ двѣнадцать часовъ, и прибылъ въ это мирное уединенное морское мѣстечко въ часъ пополудни. Уэксмутъ не великъ и, вмѣсто того, чтобы идти на квартиру миссъ Рочдель, Эдмондъ пошелъ бродить по набережной, надѣясь встрѣтить ее среди гуляющихъ, разсѣянныхъ группами тамъ-и-сямъ.
Было время отлива и никто не захочетъ сидѣть въ четырехъ стѣнахъ въ такой день, размышлялъ Эдмондъ... небо было безоблачно, море какъ зеркало. Онъ дошелъ до самыхъ окраинъ Уэксмута, разсчитывая наконецъ найти Эсѳирь.
Да, вотъ и она. Одинокая, маленькая фигурка сидѣла въ тѣни старой рыбачьей лодки и читала. Онъ узналъ ее издали. Узналъ маленькую, граціозную фигуру въ бѣломъ платьѣ; черные мягкіе волосы подъ матросской шляпой. Эсѳирь былыхъ дней! Эсѳирь, которую онъ нѣкогда чуть-чуть не полюбилъ отъ всего сердца. Теперь уже поздно было ее любить. Какъ ни была она кротка и самоотверженна, но все же нельзя было предложить ей любовь какъ будто вызванную угрызеніями совѣсти. Дѣти играли невдалекѣ отъ Эсѳири. Вмѣсто того, чтобы подбѣжать къ нимъ и убѣдиться, насколько они выросли и насколько носъ у Джорджи былъ похожъ на носъ Сарджента, этотъ предатель-дядюшка даже не взглянулъ на нихъ, но прошелъ прямо къ лодкѣ и усѣлся невдалекѣ отъ Эсѳири. Она даже не подняла глазъ съ книги. Убѣжище подъ лодвой было общественнымъ достояніемъ.
Однако неудобно было имѣть въ сосѣдствѣ незнакомаго человѣка, и черезъ нѣсколько минутъ Эсѳирь встала, чтобы присоединяться къ дѣтямъ.
Чья-то рука кротко удержала ее. Незнакомецъ тоже всталъ и положилъ свою руку на ея.
-- Эсѳирь, почему вы бѣгаете меня?-- спросилъ онъ спокойно.
Она повернулась и, блѣдная, какъ смерть, поглядѣла на своего невѣрнаго жениха.
На кроткомъ личикѣ виднѣлся не гнѣвъ, но изумленіе.
-- Сядьте, Эсѳирь, и поговоримъ спокойно нѣсколько минутъ. Другъ... сестра, неужели вы откажете въ такой малости?
Это воззваніе тронуло ее. Она повиновалась, ни слова не говоря, и они усѣлись рядомъ, подъ тѣнью лодки.
Эдмондъ долго молчалъ, такъ долго, что Эсѳирь нашла нужникъ сама заговорить.
-- Что привело васъ въ Уэксмутъ, Эдмондъ?-- спросила она безпечно: -- надѣюсь, что Элленъ не тревожится насчетъ дѣтей.
-- Элленъ знаетъ, что дѣти будутъ цѣлѣе съ вами, Эсси, чѣмъ съ ней.
Старинное нѣжное имя смягчило это твердое сердце.
-- Я пріѣхалъ самъ по себѣ. Знаете ли, что въ послѣдніе два года меня мучилъ одинъ вопросъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Это должно быть очень важный вопросъ?
-- Для меня это вопросъ жизни и смерти. Когда я былъ боленъ въ Марсели, Эсѳирь, у меня были двѣ сидѣлки. Одной изъ нихъ была моя мать. Я узнавалъ ее даже въ бреду. Но другая! Мнѣ казалось, что я вижу ее во снѣ. То не былъ сонъ, Эсси? Вѣдь была другая сидѣлка, ходившая за мной днемъ и ночью и плакавшая надо мной. Кто была эта преданная сидѣлка, Эсѳирь? Я хочу, чтобы вы мнѣ это сказали. Могу ли я вѣрить, что одна благородная женщина, которую я глубоко оскорбилъ, пришла во мнѣ изъ милосердія въ минуту опасности?
-- Вовсе не изъ милосердія, Эдмондъ.
-- Но это не могло быть отъ любви. О! Эсѳирь!-- вскричалъ Эдмондъ Стенденъ, схватывая обѣ руки дѣвушки и глядя на нее глазами, полными любви и надежды;-- если вы скажете, что его было отъ любви, то сдѣлаете меня счастливѣйшимъ человѣкомъ. Милая, дорогая, искренно любимая на этотъ разъ, скажите мнѣ, что я не убилъ вашей привязанности, вашего уваженія въ конецъ.
Слезы были ему единственнымъ отвѣтомъ. Но его было, повидимому, достаточно, потому что въ этотъ сентябрьскій лунный вечеръ счастливая влюбленная парочка гуляла по морскому берегу и разсуждала о будущемъ.
Будущее наступило и не обмануло ихъ надеждъ. Когда осень золотитъ лѣса и рощи, смирный, старый Декановъ домъ оживляется пріѣздомъ м-ра и миссисъ Стенденъ, ихъ дѣтей и нянекъ, друзей и знакомыхъ. Старая монотонность степеннаго дома нарушается и вдовствующая миссисъ Стенденъ находитъ новый интересъ въ жизни. Она гордится успѣхами сына, какъ общественнаго дѣятеля, и среди избранныхъ сокровищъ, хранящихся въ ея кипарисовомъ пюпитрѣ, лежатъ его рѣчи, вырѣзанныя Эсѳирью для "бабушки" изъ " Times".
Элленъ Сарджентъ спокойно смотритъ на счастіе своего брата, между тѣмъ какъ Джорджи и его двѣ сестры ласкаютъ и балуютъ своихъ малютокъ-кузеновъ. Элленъ время отъ времени тихо повторяетъ со вздохомъ:-- какъ бы интересовался дорогой Джорджъ парламентской карьерой Эдмонда.
Такимъ образомъ семейная жизнь тихо протекаетъ... счастливая и небезполезная... не та пустая, праздная жизнь, о которой Гёте говорилъ, что она хуже смерти.
А. Э.
"Вѣстникъ Европы", NoNo 1--3, 5--9, 1874