Остров Идро
Остров Идро есть не иное что как длинный голый камень, лежащий от Аттического берега в 8 верстах; не видно на нем ни одного дерева. Город построен по крутой скале. От краю берега, где видна небольшая гавань, до вершины горы представляется амфитеатр строений, разбросанных по косогору. Чистые белые домики, из коих есть и двухэтажные, с красными черепичными крышками, восходя по уступам выше и выше, издалека, кажется, занимают все пространство между неба и моря. Множество ветряных мельниц, стоящих одна подле другой, окружают город или лучше составляют рамки хорошей картины, помещенной не у места в неопрятном доме; ибо сия громада красивых строений делает разительную противоположность с голыми унылыми окрестностями.
Идриоты по всей справедливости заслуживают имя лучших, проворнейших и отважных матросов. Обитая на бесплодной земле, они всю жизнь проводят в море, торгуют чужими произведениями и очень любят перевозить запрещенные товары. Суда их, строемые по одному навыку, удивительно, как легки на ходу, и, кажется, построены только для контрабандов. Несмотря на искусство европейского кораблестроения, едва ли какой мастер может построить подобное идриотскому судну. Греческие суда вообще в подводной части чрезвычайно остры, подымают мало груза, и притом члены их так тонки и слабо скреплены, что для больших и бурных плаваний они вовсе неудобны; словом, все качества мореходного судна жертвованы в них одному ходу, и в сем особенно при умеренных ветрах и в бейдевинд не имеют себе соперников.
Вид довольства и изобилия идриотов не показывает никакого притеснения турецкого деспотизма, который неумолкаемо бранят все путешественники. На всех Архипелагских островах, где не живут турки, жители управляются сами собой и, заплатив годовую подать, весьма умеренную, пользуются всей возможной свободой и даже такой, что можно смело сказать, ни под каким другим, самым кротким правлением нельзя иметь равной. В правилах торговли идриотов замечательно то, что каждый матрос и даже мальчик служит без жалованья, но по месту, им занимаемому, получает известную часть в грузе; иногда же матросы складываются, строят судно, выбирают капитана и на общий капитал покупают груз. Таким образом, имея в корабле или грузе свою собственность и будучи большей частью ближайшие родственники, в барышах и убытках каждый равное принимает участие, отчего и должность исполняется с большим рвением. Суда их вооружены пушками и варварийцы никогда не осмеливаются нападать на них.
Прибытие российского флота в Архипелаг скоро сделалось известным. Начальники островов Идро, Специи и других ближайших с восторгом и редкой готовностью предложили свои услуги {От островов Идро и Специи на третий день прибытия нашего 5 судов вооруженных от 18 до 26 пушек присоединились ко флоту.}. По взятии Тенедоса со всех прочих островов независимые майноты, сулиоты, а потом жители Мореи и древней Аттики предложили собрать корпус войск, словом, вся Греция воспрянула и готова была при помощи нашей освободиться от ига неволи; но адмирал, действуя осторожно, отклонил сие усердие до времени, и даже турок, поселившихся в Архипелаге, которые малым числом своим не могли вредить грекам, оставил покойными и сим избавил христиан от ужасного мщения их жестоких властителей. В прокламации, изданной в Идро, жители Архипелага объявлены принятыми под особое покровительство Всероссийского императора, а порты на матером берегу, равно и острова Кандия, Негропонт, Метелин, Хиос, Лемнос, Родос и Кипр, занятые турецкими гарнизонами, признаны неприятельскими; для отличения же христианских судов от турецких определено выдать оным новые патенты на иерусалимский флаг, под которым, по соглашению с английским правительством, могли они пользоваться торговлей с союзными державами. Затем греки освобождены были от всякой повинности, кроме того, что они по собственному их вызову и на их содержании с 20 прекрасно вооруженными судами от 10 до 26 пушек присоединились ко флоту и отправляли военную службу с усердием и ревностью. Таким образом, при появлении флота Архипелаг сделался достоянием России, и флаг наш не с кровопролитием и смертью, но с радостью и благословением от жителей встречен был. Множество корсаров вышли под ним для крейсерства и не только в Архипелаге, но и на всем пространстве от Египта до Венеции развевал российский флаг. Варварийцы, узнав о столь грозном вооружении, отказались от союза с Турцией, и наш купеческий флаг на Средиземном море без постыдной подати был ими уважаем.