КОММЕНТАРИИ
О преподавании отечественного языка. Руководство Ф. И. Буслаева "О преподавании отечественного языка" первым изданием вышло в Москве в 1844 г. в университетской типографии. На титуле было указано, что это "сочинение старшего учителя 3-й Московской реальной гимназии".
В 1867 г. Ф. И. Буслаев подготовил новое, второе издание труда "О преподавании отечественного языка", значительно сократив его, в основном за счет второй части, которая включала "Материалы для Русской грамматики и стилистики". В 1941 г. это второе издание было повторено под ред. проф. Е. Н. Петровой. К сожалению, при подготовке текста к переизданию Е. Н. Петрова допустила ряд сокращений, которые не всегда давали возможность правильно и полно представить сущность высказанных Ф. И. Буслаевым положений.
В 1867 г. Ф. И. Буслаев издал "Краткое руководство к первоначальному преподаванию русского языка" (М., 55 с), которое является отрывком из раздела "Опыт преподавания" (целиком подраздел "Начальная грамматика") из труда "О преподавании отечественного языка". В приложении в "Кратком руководстве..." даны "образцы для чтения и разбора вполне, из которых в этом руководстве приведены только отрывки". Ф. И. Буслаев включает следующие тексты: "Сказка А. С. Пушкина о рыбаке и рыбке", басни И. А. Крылова "Лисица и Сурок", "Мальчик и Змея", "Вол и пастухи". В настоящем издании, как уже было отмечено, воспроизводится полностью текст первого издания произведения Ф. И. Буслаева "О преподавании отечественного языка", ставшего этапным в истории русского языка. Этот труд выдающегося отечественного ученого-педагога заложил научные основы методики русского языка, стал образцом для многих поколений учителей и методистов.
При подготовке текста составители стремились как можно полнее отразить особенности стиля, языка этого выдающегося произведения. Поэтому в значительной мере отражена орфография примеров, приводимых ученым, в отдельных случаях воспроизведена пунктуация в самом изложении, в основном сохранена терминология, принятая в этом сочинении Ф. И. Буслаева, и т. д.
История создания этого замечательного произведения рассказана самим Ф. И. Буслаевым в книге "Мои воспоминания": "Одновременно с приготовлением к магистерству я работал над сочинением "О преподавании отечественного языка". Оно вышло в свет в 1844 г. в двух частях. Первая содержит в себе дидактические правила и приемы, как преподавать этот предмет, собранные мною по указанию графа (Строганова.-- Л. X.) в материалах и пособиях его богатой библиотеки, а вторая -- мои исследования по русскому языку и стилистике во множестве более или менее объемистых заметок, накопившихся у меня по мере того, как я готовился к магистерскому экзамену. Вместе с капитальным исследованием Вильгельма Гумбольдта о сродстве и различии индогерманских языков я изучал тогда сравнительную грамматику Боппа и умел уже довольно бойко читать санскритскую грамоту, которой обучил меня университетский товарищ, Коетан Андреевич Коссович,-- в Москве только он один и знал этот язык до возвращения известного санскритолога Петрова из-за границы. Но особенно увлекся я сочинениями Якова Гримма и с пылкой восторженностью молодых сил читал и зачитывался его историческою грамматикою немецких наречий, его немецкою мифологиею, его немецкими юридическими древностями. Этот великий ученый был мне вполне по душе. Для своих неясных, смутных помыслов, для искания ощупью и для загадочных ожиданий я нашел в его произведениях настоящее откровение. Меня никогда не удовлетворяла безжизненная буква: я чуял в ней музыкальный звук, который отдавался в сердце, живописал воображению и вразумлял своею точною, определенною мыслью в ее обособленной конкретной форме. В своих исследованиях германской старины Гримм постоянно пользуется грамматическим анализом встречающихся ему почти на каждом шагу различных терминов глубокой древности, которые в настоящее время уже потеряли свое первоначальное значение, но оставили по себе и в современном языке производные формы, более или менее уклонившиеся от своего раннего первообраза, столько же по этимологическому составу, как и по смыслу. Сравнительная грамматика Боппа и исследования Гримма привели меня к тому убеждению, что каждое слово первоначально выражало наглядное изобразительное впечатление и потом уже перешло к условному знаку отвлеченного понятия, как монета, которая от многолетнего оборота, переходя из рук в руки, утратила свой чеканный рельеф и сохранила только номинальный смысл ценности.
Вот каким путем я наконец открыл себе жизненную потайную связь между двумя такими противоположными областями моих научных интересов, как история искусства с классическими древностями и грамматика русского языка. <...>
Язык в теперешнем его составе представлялся мне результатом многовековой переработки, которая старое меняла на новый лад, первоначальное и правильное искажала и вместе с тем в своеземное вносила новые формы из иностранных языков. Таким образом весь состав русского языка представлялся мне громадным зданием, которое слагалось, переделывалось и завершалось разными перестройками в течение тысячелетия в роде, например, римского собора Марии Великой (Marіa Maggіore), в котором ранние части восходят к пятому веку, а позднейшие относятся к нашему времени. Гуляя по берегам Байского залива, я любил реставрировать в своем воображении развалины античных храмов и других зданий; теперь с таким же любопытством я реставрировал себе переиначенные временем формы русского языка. Современная книжная речь была главным предметом моих наблюдений. В ней видел я итог постепенного исторического развития русского народа, а вместе с тем и центральный пункт, окруженный необозримой массою областных говоров. Карамзин и Пушкин были авторитетными руководителями в моих грамматических соображениях. Первый щедрою рукою брал в свою прозу меткие слова и выражения из старинных документов, а второй украшал свой стих народными формами из сказок, былин и песен. Этот великий поэт всегда ратовал за разумную свободу русской речи против беспощадного деспотизма, против условных, ни на чем не основанных предписаний и правил грамматики Греча, которая тогда повсеместно господствовала. Еще на студенческой скамейке из лекций профессора Шевырева я оценил и усвоил себе это заветное убеждение Пушкина и старался сколько мог провести его в своих разрозненных исследованиях о языке и слоге, помещенных во второй части моего сочинения "О преподавании отечественного языка".
Несмотря на мою неопытность в книжном деле, сочинение это имело решительный успех, потому что тотчас же, как только появилось в печати, было замечено критикою. Одни меня хвалили, другие ругали донельзя и всячески надо мною издевались" (Б услаев Ф. И. Мои воспоминания. М., 1897, с. 281--283).
Необычайная глубина и широта обобщений автора "О преподавании отечественного языка", постановка очень важных вопросов, связанных с методикой его преподавания, убедительность высказанных суждений, подчас разрушающих традиционные оценки деятельности предшествующих лингвистов,-- все это, бесспорно, не могло не вызвать различные мнения по поводу труда Ф. И. Буслаева, заложившего фактически основы научного подхода к методикам преподавания русского языка. Закономерной явилась дискуссия по-поводу труда молодого ученого, возникшая на страницах журналов и продолжавшаяся в течение нескольких лет. Одновременно с разбором сочинения Ф. И. Буслаева рецензенты высказывали мнение о состоянии образования в России', о принципах преподавания русского языка. Анализируя эти рецензии, можно представить картину состояния просвещения в России в этот период, увидеть борьбу разных направлений в научно-педагогическом мире. В числе откликнувшихся на появление труда Ф. И. Буслаева были ученые-лингвисты, журналисты, учителя.
Сразу же после публикации книги "О преподавании отечественного языка" появились рецензии на страницах журналов "Современник" (1844, т. XXXV, сентябрь, с. 330--334), "Москвитянин" (1844, ч. V, No 10, с. 392--415), "Библиотека для чтения" (1844, т. LXV, ч. 2, отд. IV, с. 53--57), а также в газете "Русский инвалид" (1844, No 211).
В последующие годы обсуждение этого труда Ф. И. Буслаева продолжается в журналах и периодических изданиях "Отечественные записки" (1846, XLVI, июнь, отд. V, с. 37--54), "Известия отделения русского языка и словесности" (1854, т. III, вып. 3, с. 120--121-- рецензия И. И. Давыдова), "Отечественные записки" (1859, т. XXVI, сентябрь, отд. III, с. 19--рецензия Эк. С-та), "Известия отделения русского языка и словесности" (1859--1860, т. VIII, вып. 2, с. 113--114), "Сборник Петербургского университета" (1860, вып. 2, с. 177-- отзыв П. П. Шафарика), "Воспитание" (1863, т. XIII, кн. 4, отд. II, с. 119--120 -- рецензия И. Глебова), "Циркуляр Спб. учебного округа" (1863, No 5, с. 23--34), "Известия Московского Университета" (1866--1867, No 5, отд. II, с. 440--441), "Филологические записки" (1876, вып. II, с. 78--81 --статья А. Смирнова "О Слове о полку Игореве"),
Как видим, труд Ф. И. Буслаева на долгие годы привлек внимание всех тех, кто был связан с просвещением, с преподаванием русского языка. Рецензенты, имеющие непосредственно дело со школой, с преподаванием русского языка, как правило, достаточно высоко оценивали сочинение Ф. И. Буслаева, хотя и высказывали ряд замечаний, несогласие по тем или иным положениям работы "О преподавании отечественного языка".
В одной из первых рецензий, появившейся в "Современнике" (1844, т. XXXV), было сказано: "Оно (сочинение Ф. И. Буслаева.-- Л. X.) по многим отношениям замечательно и совершенно выходит из ряду бывших в этом роде сочинений". Сообщив читателям о принципах построения книги, делении ее на две части, указав, что "в первой -- метода преподавания, во второй -- самый предмет", рецензент отмечает: "...Строго судя, мы могли бы сказать автору, что естественнее показать прежде сущность науки и ее содержание, а после уже заметить, сколько и как брать в преподавании из представленных сокровищ. Но дело в том, что сочинитель, по-видимому, нисхождению от целого к частям везде предпочитает восхождение от частей к целому. По его убеждению, например, изучение языка и его истории должно начинаться с разбора полного сочинения и переходить к отдельным предложениям, а отсюда к его членам и, наконец, к частям речи порознь. Таким образом, и в сочинении своем он первоначально обнимает разные взгляды на излагаемый им предмет, сравнивает известнейшие методы обучения грамматике, риторике, пиитике, истории литературы и проч., а потом уже приступает к теории русского языка.
<...> В первой части сочинения своего, изложив сущность разных педагогических партий, он (имеется в виду автор книги.-- Л. X.) говорит сперва о грамматике, потом о риторике и пиитике, наконец, о чтении, письменных упражнениях и истории литературы. Все это можно бы лучше пройти обратным путем, так, что грамматика, отвлеченнейшая из всех наук словесности, служила бы заключением этой части его курса. То же можно заметить и о второй части, где автор, как и предшественники его, начинает со звуков, от них переходит к теории образования слов, рассматривает все части речи в обыкновенном порядке, после занимается объяснением ономатики или словопроизводства и оканчивает свой курс беглым, но у нас еще совершенно новым и, следовательно, чрезвычайно полезным взглядом на язык народный и архаизмы (старинные слова), присоединяя в некотором смысле и историю того и другого предмета. В заключение он представляет несколько образцов, провинциализмов Вологодской, Архангельской, Ярославской, Костромской, Тверской, Владимирской, Тульской и Рязанской губерний, также Сибири, Малороссии, окрестностей Полоцка, Смоленска, по Волхову и других. Исчисление предметов, столь разнообразных и в первый раз приведенных как бы уже в систему, должно убедить каждого благомыслящего читателя, до какой степени сочинитель вывел свой труд из старинных границ. Кроме филологических наблюдений над составом русского языка, изданных Протоиреем Павским, много способствовавших и предприятию и совершению рассматриваемой нами книги, мы не знаем другой, которая бы так обогащена была серьезными и полезными данностями касательно русской словесности, как сочинение г. Буслаева. Особенно большую пользу оно доставляет исследователю разных эпох русского. языка, потому что автор, внимательно перечитавший замечательнейшие из старинных сочинений наших, отметил каждое выражение в них, какое только можно было взять в доказательство какой-нибудь филологической истины. Правда, что в книге г. Буслаева при методе, по наружности строгой, именно нет никакой методы, но частных указаний столько, что они выкупают этот странный беспорядок сочинения, приготовленного как бы в руководство преподавателями".
На страницах "Москвитянина" (1844, ч. V, с. 10) с развернутой рецензией выступил постоянный сотрудник отдела критики и библиографии, известный прогрессивный педагог, автор популярных учебников для первоначального обучения грамоте, широко известных пособий "Начальные основания русской этимологии" (М., 1844), "Лексикология русского языка" (М., 1845) и др. А. Е. Студитский. Мнение этого рецензента особенно интересно, так как оно отражает отношение к книге Ф. И. Буслаева и теоретиков, и практиков, а также показывает, в каком состоянии находилась методика преподавания русского языка в 30--40-е годы XIX в. Приведем фрагменты из этого отзыва, отражающие его основные положения.
"...Особенно хороша показалась нам,-- пишет рецензент,-- статья "Образцы преподавания", выказывающая в авторе русскую меткость, с которою он объясняет все, не вдаваясь в ухищрения". Подробно рассмотрев "Материалы для грамматики", А. Е. Студитский заключает: "Автор хотел дать только материалы и сдержал свое слово. Он не брался за систему -- нельзя же и требовать ее. Можно желать, чтобы он же или кто другой составил ее. Повторим еще -- мы готовы дивиться этому огромному труду..."
В рецензии подробно, с интересом рассмотрены разделы о народном языке, архаизмах, отмечено, что все эти материалы могут быть развиты, приведены впоследствии в порядок и единство. "Покуда,-- читаем в отзыве,-- довольно того, что, имея книгу г. Буслаева под руками, мы можем избавить себя от несносного труда -- перерывать множество книг для одного слова".
Далее говорится: "Г. Буслаев совершенно прав в отношении к практическим упражнениям, кроме упражнений в правописании, которые по нашим началам требуют некоторых особенных приемов".
Анализируя вторую часть сочинения Ф. И. Буслаева, А. Е. Студитский говорит о разных подходах к изучению грамматики: "Если и здесь мы будем спорить много с г. Буслаевым, это докажет только то, что мы дорого ценим его труд, но на многое смотрим с различных точек зрения... Г. Буслаев в грамматике своей идет историческим путем, к философии языка в грамматике он прибегает редко; по-моему, философию языка надо положить в основание -- и только тогда можно изучать его сравнительно и исторически". Как видим, новый подход к анализу грамматических явлений при преподавании русского языка, предложенный Ф. И. Буслаевым, был не вполне понят даже такими преподавателями, как Студитский. И это не случайно. Дело в том, что Ф. И. Буслаев фактически предложил совершенно новый подход к преподаванию русского языка. Рецензент, несмотря на несогласие с некоторыми положениями Ф. И. Буслаева, увидел, что этот труд отличается от всех ранее выходивших работ, посвященных вопросам преподавания русского языка. Поэтому он считает сочинение Ф. И. Буслаева "почти необходимою настольного книгою для русских учителей", называет "драгоценным подарком, содержащим много нового или, если не нового, то дельного и обдуманного". По мнению Студитского, "О преподавании отечественного языка" касается не только обучения, преподавания русского языка, но и других предметов, поскольку правила преподавания вытекают из правил общего обучения и воспитания.
Критические замечания, высказанные в рецензии, выявляют не только позиции Студитского, но и взгляды многих учителей того времени на методические проблемы. Так, например, рецензент не разделяет мнения Ф. И. Буслаева о необходимости методического аппарата в учебнике, что сейчас столь бесспорно, что никем не оспаривается. В рецензии сказано: "Учебник не то, что самоучитель. Составитель учебника должен заботиться о том, чтобы основания своей науки изложить в возможно простой, систематической и краткой форме: дело учителя применить к нему методу преподавания. Иначе никогда учебник не достигнет цели, потому что понятия так различны, так неопределенны, что ни один учебник не угодил бы даже на сотую долю учителей. Личность учащегося не должна входить в учебник, хотя, разумеется, он должен быть понятен".
A. E. Студитский не соглашается с Ф. И. Буслаевым и по ряду методических вопросов, связанных с преподаванием русского языка. При этом выявляется именно дальновидность Ф. И. Буслаева, умение его находить новые пути, новые приемы обучения языку. "Он (Буслаев.-- Л. X.),-- читаем в рецензии,-- постоянно держится решительного анализа, я постоянно стою за синтез. Он говорит: дети лучше поймут предложение, чем звук,-- я думаю, лучше поймут звук, чем предложение. Он ссылается на то, что с первого детства дитя выговаривает первые звуки, потом простейшие слоги, потом слова и уже после образуются предложения.
...Г. Буслаев учит писать упражнением: я заставляю наперед понять закон, потом диктую пример, потом другой -- то же и т. д. Собственно упражнению предоставляется то, чего уже нельзя определить законом, напр. лиев корнях. Прошедши грамматику, занимаю детей разборами, требуя постоянно отчета. Мы не согласны в способе преподавания русского языка с г. Буслаевым, что мы считаем возможным вводить ученика в науку с самого начала, с первых уроков, что мы считаем самостоятельным теоретическое преподавание науки русского языка. Метода г. Буслаева решительно аналитическая и практическая, наша -- синтетическая и вполовину теоретическая.
Я согласен вполне, что не нужно говорить детям того, что они знают,-- стало быть, и не нужно мучить их склонениями и спряжениями со множеством подразделений и различий. Но я думаю, надобно заставить отыскать общие законы и потом постепенно и на каждом шагу применять их к частностям".
В сентябрьском номере 211 газеты "Русский инвалид" была опубликована рецензия на труд Ф. И. Буслаева. При анализе книги рецензент высказывается о специфике преподавания русского языка, о значении сравнительно-исторического метода при изучении русского языка. В рецензии читаем: "...Нет ни одного гимназического предмета, в котором бы так тесно и гармонически совокуплялось преподавание с воспитанием, как в обучении отечественному языку. Постепенное раскрытие дара слова и законов его должно быть вместе и раскрытием всех нравственных сил учащегося, ибо родной язык есть неистощимая сокровищница всего духовного бытия человеческого. Сверх того, современные блистательные успехи философии и лингвистики заставили педагогов основательнее вникнуть в язык. Кто понял сравнительное языкознание, для того уже не существует непроходимого средостения между своим, т. е. русским, и между чужеземным. Столь же недостаточно изучать только свое, не ведая чужого, как и толковать только о чужом, ни во что не ставя свое. Истинный гуманизм везде видит и уважает человека: сравнительная лингвистика и в языке народов грубых открывает великие законы творческой силы. Точно так же отстали в науке и те, которые думают, что наш древний быт не имеет никакой связи с теперешним. Истинный гуманизм, повторяю, везде видит человека и сознает, что в необъятной махине создания не пропадает ни единого волоса с головы человеческой. Историческая лингвистика убедит всякого в настоятельной необходимости изучения всей нашей древности для преуспения настоящему и будущему. Столь же правы и те, которые полагают, что исследование буквы убивает в ученом всякое сочувствие к живой идее. Чем более вникаем в малейшие подробности творения, тем разительнее и глубже созерцаем неистощимость и многообразие творчества, а буква есть самая дробная стихия человеческого слова. Философия языка только тогда будет незыблема, когда глубоко укоренится на изучении буквы. Кто с надлежащей точки смотрит на букву, тот понимает язык во всей осязательности его, изобразительности и жизненной полноте".
После этого пространного вступления, отражающего общетеоретические позиции рецензента в вопросах преподавания русского языка, приводятся сведения о содержании сочинения Ф. И. Буслаева "О преподавании отечественного языка". Затем дается оценка труда, которую следует воспринимать, учитывая то, что она сделана в первой половине XIX в., когда в России получили широкое распространение идеи сравнительного анализа языковых и литературных явлений, получившие теоретическое обоснование и практическое воплощение в трудах Якоба Гримма. "Мы не можем не прибавить от себя,-- пишет рецензент,-- что в книге господина Буслаева есть много дельных замечаний насчет отечественного, т. е. русского языка, и что она принадлежит к числу замечательнейших книг в учебной нашей литературе. Заметим еще, что из всех современных ученых г. Буслаев, по его собственному сознанию, преимущественно следовал Якову Гримму, почитал его начала самыми основательными и самыми плодотворными и для науки и для жизни.-- Книга издана прекрасно".
Как видим, появление труда Ф. И. Буслаева привлекло внимание тех, кому дороги были и проблемы обучения русскому языку, и проблемы образования в целом. В основном, руководство "О преподавании отечественного языка" получило в этих первых рецензиях достаточно высокую оценку, признание, говорящее о значимости сочинения для учителей, ведущих занятия по русскому языку.
Но были и иные оценки книги Ф. И. Буслаева. Так, например, в 1844 г. на страницах журнала "Библиотека для чтения" (т. 65, ч.*2), известного своей борьбой с "Современником" А. С. Пушкина и выступлениями против писателей "натуральной школы", появилась рецензия, в которой анонимный автор (фактически им был О. Н. Сенковский) злобно обрушился на труд Ф. И. Буслаева, назвал его "умозри-тельством", в балаганном тоне высмеял содержание и язык книги, ее основную мысль о том, что "изучение родного языка раскрывает все нравственные силы учащегося, дает ему истинно гуманистическое образование". Столь же грубо и бездоказательно в отзыве были раскритикованы, названы "бессмыслицей" тексты, предлагаемые Ф. И. Буслаевым для упражнений.
К Сенковскому не замедлила присоединиться и "Северная пчела" Ф. В. Булгарина и Н. И. Греча, назвавшая руководство Ф. И. Буслаева "странной книгой о том, как разучиться писать по-русски".
Появление этих отзывов на страницах названных журналов закономерно, т. к. то новое, что несла в себе книга Ф. И. Буслаева в методику преподавания русского языка, утверждавшая принципы сознательного усвоения материала, отстаивавшая тесную связь теории и практики, учет возрастных особенностей детей, было чуждо тем, кто выступал как верный последователь укоренившегося, принятого и одобренного официальными представителями Министерства народного просвещения.
На склоне лет Ф. И. Буслаев писал по поводу названных рецензий: "Мне было стыдно и жутко читать не только вслух, но и про себя, как перед целым светом окатили мое до сих пор никому не известное имя помоями и втоптали его в грязь. Но я вполне, утешился и ободрился сочувственными мне отзывами в "Русском инвалиде" и в пушкинском "Современнике", которые отнеслись ко мне не только вежливо, но и ласково и вполне одобрительно" (Ф. И. Буслаев. Мои воспоминания. М., 1897, с. 285--286).
Приводя в "Моих воспоминаниях" пространные выдержки из рецензии О. И. Сен-ковского, Ф. И. Буслаев показывает, насколько рецензент предвзято отнесся к его труду, насколько не захотел понять сущности высказанных в нем положений. И в связи с этим говорит: "Я всегда думал так: когда мое писанье ругают за дело, то было бы глупо отвечать на критику, которая, в сущности, желает мне добра в исправлении моих ошибок, а если лаются сдуру, то бог с ними, пусть себе тешатся: брань на вороту не виснет" (Ф. И. Буслаев. Мои воспоминания. М., 1897, с. 286).
В последующие годы после опубликования сочинения "О преподавании отечественного языка" интерес к нему не ослабевает, а, наоборот, все более усиливается. Этому свидетельством являются отзывы и рецензии, продолжающие появляться на страницах периодических изданий, а также многочисленные ссылки в трудах ученых-языковедов, в методических работах учителей, преподавателей. Так, например, в 1846 г., а затем в 1859 г. на страницах "Отечественных записок" были опубликованы отзывы об этой книге. В рецензии, появившейся в 1846 г., были высказаны интересные мысли о требованиях, которые следует предъявлять к учебнику. "Для учебника,-- читаем в рецензии,-- мало одной науки, нужна еще педагогическая метода, которую не надобно смешивать с приемами преподавания, зависящими или от произвола самого учителя, или от личности учеников... Не в том сила, чтобы дети знали, что такое понятие, что суждение, а в том, чтоб умели понимать и судить".
И далее говорится о тех требованиях, которые важно соблюдать при обучении отечественному языку: "...Должна существовать тесная и гармоническая совокупность преподавания с воспитанием; постоянное раскрытие дара слова и законов его должно быть раскрытием нравственных сил учащихся". В рецензии обращается особое внимание на специфику изучения отечественного языка, отличие от изучения иностранного: "Правила в отечественной грамматике стоят совершенно в другом отношении к практике, нежели в грамматике иностранного языка. В преподавании отечественного языка сначала упражнение, потом возведение форм к ясному сознанию,-- сначала умение, потом знание,-- сначала упражнение в языке, потом упражнение над языком,-- сначала практика, потом теория, и к тому же аналитическим путем". Как видно, многие общетеоретические положения рецензии не только совпадают с тем, что отстаивает, пропагандирует Ф. И. Буслаев, но и вызваны к жизни этим сочинением замечательного отечественного ученого, педагога.
В 1860 г. в "Сборнике Петербургского университета" (вып. 2) выдающийся славянский филолог, чех по национальности, П. П. Шафарик отмечает труд Ф. И. Буслаева "О преподавании отечественного языка" как одно из замечательных произведений по русскому языку.
Знаменательно, что в специальном "Циркуляре по управлению Петербургским учебным округом" (1863, No 5) при анализе проекта программы преподавания русского языка в 1-м, 2-м, 3-м и 4-м классах гимназий, составленного Николенко, рекомендовано обращаться к материалам книги Ф. И. Буслаева "О преподавании отечественного языка", где есть "дельные указания" относительно упражнений в сочинениях и другие ценные мысли.
В 1863 г. на страницах журнала "Воспитание" (М., 1863, т. XIII, кн. 4, отд. II, с. 119--120) опубликована рецензия И. Глебова, где было отмечено, что труд "О преподавании отечественного языка" -- это первая блестящая попытка сравнительно-исторического изучения русского языка применительно к школьному курсу. Еще в 1844 г. профессор Ф. И. Буслаев,-- пишет рецензент,-- в своей книге "О преподавании отечественного языка" опровергал односторонность философской грамматики, упрекая ее за то, что она видит в языке одну только логику и упускает из виду полноту и многосторонность народной жизни, он отдает преимущество исторической грамматике, которая одна только и может познакомить с внутренними силами и богатством языка. Но так как русский язык стоит в тесной связи со всеми славянскими наречиями и преимущественно с церковнославянскими, то русский язык он предлагает изучать сравнительно, а взаимное действие русского и церковнославянского языков в течение всей истории нашей словесности и, вследствие того, изменение форм того и другого языка налагают на нас изучать русский язык исторически. По мнению автора книги "О преподавании отечественного языка", такое сравнительно-историческое изучение языка должно преподаваться в высших классах гимназий... Хотя сравнительно-историческое направление в изучении русского языка и словесности началось у нас ранее 1844 г., но книга г. Буслаева представляет первую блестящую попытку применить методу Я. Гримма к преподаванию русского языка и словесности в наших гимназиях".
Как видим, современники в целом достаточно высоко оценили труд Ф. И. Буслаева "О преподавании отечественного языка", постепенно он стал основным методическим руководством для нескольких поколений учителей, для составителей учебников, методических пособий. Это сочинение Ф. И. Буслаева заложило научные основы нашей методической науки о преподавании русского языка.
Высокую оценку книга Ф. И. Буслаева получила в конце XIX-- начале XX века у выдающегося отечественного филолога А. А. Шахматова. В 1898 г. он опубликовал статью "Буслаев как основатель исторического изучения русского языка", в которой дал подробную детальную характеристику этого труда замечательного ученого XIX в. Приведем фрагменты из работы А. А. Шахматова: "...Первый научный труд Буслаева есть вместе с тем труд педагогический: это вышедшее в 1844 г. сочинение "О преподавании отечественного языка".
Оставляя в стороне важное педагогическое значение этой книги, остановлюсь на ней как на первой ученой работе автора "Исторической грамматики".
В этом труде Буслаев воспользовался трудами своих учителей в славянском и русском мире (Востокова, Павского, Добровского и др.), связал их с данными юной, еще только зарождавшейся в Западной Европе науки -- сравнительного языковедения, осветил и оживил их учением Гримма, "начала которого он (говорю его словами) признавал самыми основательными и самыми плодотворными и для науки и для жизни", соединил таким образом "способы" сравнительной и исторической лингвистики, применив их к исследованию родного языка,-- и в результате заложил основания для обширной "необъятной" науки -- русской грамматики и стилистики; скажу еще определеннее -- основания исторического, а следовательно, научного изучения русского языка.
Я назвал учителей Буслаева: они остановились у преддверия науки о русском языке, расчистили к ней путь, частью наметили, частью же сами приготовили материалы для постройки. Востоков вместе с Добровским и Копитаром должен быть назван основателем славяноведения. Своим рассуждением о славянском языке, где отмечены главные звуковые черты языка старославянского в отношении их к звукам других славянских языков, Востоков положил прочные основания для исторической грамматики отдельных славянских наречий. И русский язык уже с этого замечательного рассуждения, напечатанного в 1810 г., получил научное освещение, так как впервые здесь указаны были исконные отличия между ним и языком старославянским. Последующие труды Востокова привели его к знакомству с древними нашими памятниками; многостороннее изучение их и замечательная наблюдательность по отношению к живому русскому языку дали ему возможность уже в 1831 г. издать обширную Русскую грамматику. Но исторической грамматики Востоков не оставил: он приготовил лишь материалы, которыми воспользовался Буслаев. Востоков со своими строго научными приемами, со своею обширною ученостью и глубокою начитанностью был более чем кто-либо иной способен стать у преддверия молодой, неопытной, едва зарождающейся науки. Отличным изданием Остромирова евангелия, образцовым, описанием грамматических особенностей старославянского языка, точным исследованием бесчисленного количества рукописей и составлением церковнославянского словаря Востоков готовил путь, по которому пойдут исследователи родной старины и родного языка. И на этом пути, вслед за главными трудами Востокова, мы встречаем ученика Гримма и немецких лингвистов, автора "Материалов грамматики и стилистики", помещенных во второй части названной нами книги "О преподавании отечественного языка".
Со времени выхода этих Материалов прошло уже полстолетия. Но из всего написанного о русском языке я не читал ничего более интересного, более живого и талантливого этого ядра "Исторической грамматики" Буслаева. Работы Востокова весьма поучительны: сам он удивляет своей проницательностью, но от него веет холодом. "Востоков,-- говорит Срезневский,-- увлекался мечтою в поэзии, но не в делах науки". Про Буслаева можно сказать, что он отдавался науке весь: сила ума и воображения, точный анализ и блестящая гипотеза, мечта и глубокое знание, наука и поэзия -- все это одинаково является достоянием трудов Буслаева. Такой человек более, чем кто-либо другой, был способен заложить основания новой науки, начертав предварительно план всего здания, наметив таким образом пути, по которому должны идти работы будущих ученых поколений. Буслаев заложил новую науку на широком фундаменте: задуманное здание далеко еще не окончено, некоторые части его еще и не тронуты. Тем более удивляешься тому, что еще в 44-м году скромный учитель 3-й Московской гимназии сумел начертать такие широкие задачи, так всесторонне охватить содержание и цели науки о русском языке.
Материалы для русской грамматики и стилистики извлечены Буслаевым из древних памятников русского языка: две-три летописи, несколько грамот, издания Калайдовича и Тимковского, издания и труды Востокова, выписки из старинных рукописей в примечаниях к "Истории государства Российского" Карамзина -- вот откуда собран тот скудный материал, который, благодаря Буслаеву, оживившему его сравнительно-историческими приемами, стал ядром будущих исследований по отечественному языку: "Буслаев установил, с одной стороны, родственные связи русского языка с другими индоевропейскими языками, а с другой, историческую связь между древним языком наших памятников, языком современных писателей и живыми народными говорами. В этих материалах мы находим исторические данные о звуках русского языка, о словопроизводстве, о склонении и спряжении, роде имен существительных, о степенях сравнения; тут же предлагаются синтаксические замечания об имени, глаголе, употреблении предлогов и союзов. В отделе, названном стилистикой, Буслаев знакомит нас с лексическим составом русского языка: его внимание обращает на себя собственно наш литературный язык, "но,-- говорит он,-- в языке выражается вся жизнь народа; следовательно, разложить на стихии язык так же трудно, как и характер народа. Речь, теперь нами употребляемая, есть плод тысячелетнего исторического движения и множества переворотов. Определить ее не иначе можно, как путем генетическим; отсюда необходимость исторического исследования". Поэтому, выводил Буслаев, для понимания языка современного необходимо изучать язык народный, как "основную стихию литературного языка", и древний язык, отражающийся в современном в целом ряде архаизмов; кроме того, только знакомство с историей культуры нашего народа объяснит происхождение элементов, заимствованных нашим языком из других, а также наших варваризмов. Впервые в русской науке так ясно и определенно указывалось на важность и необходимость исторического изучения языка. Между историею языка и историею словесности Буслаев постоянно проводит параллели. В одном месте он говорит, что "об языке должно сказать то же, что о народных исторических песнях: как к древнейшему преданию о Владимире в продолжение столетий присовокуплялись различные исторические факты..., так и к чистой струе русского языка постоянно примешивался чуждый наплыв; как один и тот же герой в продолжение столетий действует в различных событиях народных и тем определяет свой национальный характер, так и язык, многие веки применяясь к самым разнообразным потребностям, доходит к нам сокровищницею всей прошедшей жизни нашей". В другом месте Буслаев говорит, что "народный язык относится к языку образованному точно так же, как самородная литература к образованной науками и влиянием чужеземным". Убежденный из знакомства с Гумбольдтом, что язык--это отражение человеческой мысли, внешнее проявление внутренней духовной жизни человека, Буслаев в своих Материалах старается показать это на истории русского языка. В отдельных главах этих Материалов перед нами, действительно, раскрывается широкая картина исторического развития русского народа: история языка, в изложении Буслаева, знакомит нас с воинским, религиозным, семейным бытом наших предков, с их мифологией, языческой поэзией и христианской символикой, с понятиями о нравственности и стремлениями к искусству, с народною мудростью, сказавшеюся в пословице, и с главными моментами нашей образованности, нашедшими выражение в красноречии и бытописании. Буслаев, доказав, в первой части Материалов, органическую связь между древним языком и языком современным, убеждает нас в том, что связь эта имеет значение не только сама по себе, но в особенности и потому, что ею доказывается и освещается органическая связь между современными и прошлыми -- жизнью, верованиями, учреждениями. Язык отразил на себе историю народа и таким образом служит ценным материалом при исследовании судеб говорящей на нем народности. Особенно поэтому обращает на себя внимание Буслаева народный язык, так как, по его мнению, именно этот язык "проникнут органическою жизнью"; термин "народный язык" он применяет "в противоположность теперешней речи письменной и употребляющейся в кругу людей более или менее образованных". Особенно важно, что Буслаев верно понимал всю важность знакомства с областными наречиями. "Изучение народного языка и языка древних памятников,-- говорит он,-- само собою предполагает уже и изучение областных наречий". "До нас дошли памятники литературные из разных мест России; мы пользуемся ими и в теперешнем слоге; значит, вносим в слог провинциализм. Мы изучаем язык народный: где он? В Киеве, Вологде, Новгороде, Москве; следовательно, вместе изучаем и провинциализмы". Буслаев замечает, что "сочувствие к народному языку мало по малу теряется, так что для многих этот, по преимуществу родный язык, стал вовсе чуждым". При всяком случае он старается доказать важность изучения народных областных говоров, а зародившийся под влиянием этого у читателя интерес спешит удовлетворить, приложив к своим Материалам несколько областных словариков. Я думаю, что шире охватить предмет исследования, яснее и определеннее наметить его задачи невозможно и теперь...
Автор книги "О преподавании отечественного языка" не только ученый и не только педагог: в первой части он говорит о лучших методах преподавания родного языка, во второй -- о самом русском языке в его истории; в первом томе видим педагога, обвиняющего Востокова и Греча за то, что они "смотрят на грамматику только с ученой стороны, не обращая внимания на учебную, забывая личность учащегося"; во втором томе удивляемся ученому, основывающему науку о русском языке на прочном историческом фундаменте. Но в обоих томах этой книги прежде всего мы находим человека. Живое, полное любви и творческой силы отношение этого человека к знанию -- вот что создало историческую науку о нашем языке.
Книга Буслаева должна быть поставлена в самую тесную связь с современными ей течениями русской мысли: общество сознало необходимость сделать -самопознание основой образования. В изучении своего прошлого и своего настоящего, в привлечении к умственной и общественной жизни стоящего вне его народа -- русское общество надеялось найти новые силы, нужные для поддержания и развития новой национальной идеи. "В недавнее время возродившееся стремление к национальности,-- говорит Буслаев,-- возвысило ценность народного языка". И это возродившееся стремление находит достойное и талантливое выражение в скромной книге Федора Ивановича" (А. А. Шахматов. Четыре речи о Ф. И. Буслаеве, читанные в заседании Отделения Коменского 21 января 1898 г. Спб., 1898, с. 7--12).
В 1903 г., выступая с докладом "К вопросу об историческом преподавании русского языка в средних учебных заведениях" на Первом съезде преподавателей русского языка в военно-учебных заведениях, А. А. Шахматов вновь говорит о значении труда Ф. И. Буслаева "О преподавании отечественного языка". "Мысль ввести в старшие классы средних учебных заведений изучение истории русского языка,-- отмечает А. А. Шахматов,-- встретила бы, мне кажется, общее сочувствие со стороны всех, кто близко стоит к делу преподавания, если бы не одно важное затруднение, несомненно способное вызвать колебание и даже отрицательное отношение к полезной реформе. Это затруднение -- в полном отсутствии подходящего учебника, руководства для преподавателей... Наша учебная литература может похвалиться прекрасной попыткою дать такое пособие: переработка его, согласование с новейшими работами по истории русского языка не может представить особенных трудностей. Я имею в виду изданную Ф. И. Буслаевым в 1844 г. книгу "О преподавании отечественного языка", а именно вторую часть этого замечательного труда, не повторенную в последующем издании его, в 1867 году... В 1844 г. Буслаев указывал на то, что преподавание отечественного языка в высших классах должно носить характер сравнительно-исторический; оно должно вестись "гейристически": формы устарелые должно сближать с теперешними, чуждые с родными, и намеками представлять ученикам возможность открывать неизвестное посредством известного. В указанной выше второй части книги Буслаева собран обильный и ценный материал из памятников и народного языка; с ним, по мнению автора, должны под руководством преподавателей ознакомиться ученики старших классов. При этом русский язык во всем его объеме описан Буслаевым в самой живой, увлекательной форме: сначала этимология и синтаксис, затем стилистика изображены мастерской кистью талантливого педагога, устремившего все внимание на то, чтобы ни на минуту не ослабевал интерес в учащемся".
Более чем через пятьдесят лет вновь возникает потребность в труде Ф. И. Буслаева, вновь к этому руководству рекомендует обратиться А. А. Шахматов.
Как видим, все более отступая от 1844 г.-- времени первого издания "О преподавании отечественного языка",-- рецензенты все выше оценивают этот труд Ф. И. Буслаева, отмечают его все возрастающее значение в развитии методики преподавания русского языка, актуальность тех проблем, вопросов, которые ученый поставил в этом сочинении.