ПОЛИШИНЕЛЬ
Актеры уехали. Для нас с Паскуале наступила горячая пора. Метр рисовал углем на картоне фигурки новых кукол, а мы вырезывали их из дерева. Мадемуазель Розали шила им платьица. В чердачное окошко виднелась стрельчатая колокольня Страсбургского собора и далеко за рекой синели леса.
Мы с Паскуале больше не спорили по пустякам. Говорили только самые нужные слова. Мы знали, что делаем теперь настоящее, важное дело, потому что наши куклы были совсем особенные. Я сделал по рисунку метра толстолицего длинноносого человека в богатом охотничьем костюме.
- Это король Франции Людовик XVI, - сказал метр. - Он только и знает, что охотится в своих поместьях, пока страна нищенствует и бедняки с голоду едят мох.
Паскуале прилаживал кудрявый парик другому толстяку с орденской звездой из золотой бумаги на груди. Это был королевский министр.
- Он каждый день придумывает новые налоги, чтобы королю жилось роскошно, - говорил метр. - Чего только он не придумал! Умрёт у тебя дедушка - плати налог за то, что он помер. Родился у кого ребёнок - дерут налог за то, что он родился. Соберёт крестьянка корзину грибов - и за грибы надо платить.
Мадемуазель Розали ловкими пальцами пришивала кружевной воротник розовому молодчику с глупым узеньким ртом и мушкой на щеке.
- А это дворянчик. Живёт он припеваючи, никаких налогов не платит. Танцует на балах, играет в карты, а приедет в свое поместье - деревенские ребята должны всю ночь сторожить под окнами его замка и пугать лягушек, чтобы они, квакая, не мешали спать синьору.
- Неужто должны пугать лягушек? - ахнул Паскуале.
- Да, мой мальчик, мне самому приходилось делать это в детстве... - грустно ответил метр Миньяр.
Он надел себе на руку горбоносого кардинала в пурпурной мантии, обшитой кружевом, заставил его сложить ручки и загнусавил:
- Покайтесь, грешники! Отдайте свое добро церкви, будьте нищими и голодными! За это вы попадёте в царство небесное. А я буду есть и пить, во дворце роскошном жить, буду я ходить в шелках, вас оставлю в дураках! Тру-ля-ля, тру-ля-ля, небо - вам, а мне - земля!
Кардинал уморительно плясал на руке метра, шурша своим атласным нарядом.
Мадемуазель Розали одела нашего маленького Пульчинеллу в жёлто-зелёную курточку, стянутую ремешком. Сзади мы приделали ему острый горб. Зелёно-жёлтый колпачок с бубенчиком на макушке украсил его головку.
- Ступай, храбрец, покажи французам, как Полишинель расправится с врагами народа! - воскликнул метр.
Так Пульчинелла превратился в Полишинеля, и мне ничуть не было грустно.
Еще мы сделали придворную даму и генерала. Метр пробовал нарисовать длинноносую красавицу, но рисунок не удавался. Однажды он вернулся из города, весело размахивая каким-то листком,
- Вот она, наконец, - королева Франции, Мария-Антуанетта! - воскликнул он.
На листке была нарисована длинноносая дама с гордо закинутой головой в большом парике. Под картинкой стояла подпись: "Австрийская пантера" [ Мариа-Антуанетта была австриячка по происхождению ], а на обороте было напечатано:
Коварство, злобу и порок
Лелеет в сердце королева.
Пора! Тиранам даст урок
Народ, трепещущий от гнева.
Пора! Дворяне и попы,
Глупец-король, министр без чести
Узнает бешенство толпы
И торжество народной мести.
Трепещите, тираны!
Ваше царство кончается!
Метр прочел эти стихи вполголоса. У меня по спине пробежали мурашки.
- Этот листок тайно напечатали друзья народа, - сказал метр. - Я не скрою от вас, мальчики, что идти с нашим театром в Париж - дело опасное. Королевская полиция охотится за всеми, кто хочет свободы. Если у нас найдут куклу Марии-Антуанетты, нас всех могут вздёрнуть на виселицу. Но война - это война. Мы идём воевать против королевы, против министров, против дворян... Хотите - идите с нами, хотите - возвращайтесь на родину, я дам вам денег на дорогу.
На миг передо мною мелькнули залитые солнцем дороги Италии, оливы, кипарисы и синее-синее небо... Но я знал, что пойду с метром. Всё, что я видел прежде: священник, разломавший наши ширмы, замок Гогенау, судья, который приговорил меня к тюрьме из-за брошки госпожи бургомистерши, - всё стало мне понятно по-новому с тех пор, как я встретился с метром. Я тоже хотел бороться за то, чтобы все люди были равны и свободны.
- Мы пойдём с вами, метр! - крикнул Паскуале, сдвинув свои светлые брови.
Метр просиял.
Я принялся вырезывать головку Марии-Антуанетты, поглядывая на картинку.
