LIX.
Одиннадцать лѣтъ прошло съ-тѣхъ-поръ, какъ я разстался съ Джо и Бидди. Хотя я ихъ такъ долго и не видѣлъ, но часто о нихъ думалъ. Наконецъ, въ одинъ прекрасный декабрьскій вечеръ, я очутился опять на родинѣ, у дверей старой кузницы. Отворивъ тихонько дверь, я заглянулъ въ кухню. На своемъ прежнемъ мѣстѣ, покуривая трубку сидѣлъ Джо; онъ нисколько не измѣнился, только немного посѣдѣлъ. Около него, на моемъ маленькомъ стуликѣ, сидѣлъ... я самъ, прежнимъ ребенкомъ.
-- Мы его назвали Пипомъ, въ честь тебя, старый дружище, скачалъ Джо съ восторгомъ, пока я усаживался подлѣ мальчика:-- мы надѣялись, что онъ будетъ походить на тебя; и, кажется, не ошиблись.
Я вполнѣ съ этимъ согласился. На другое утро, я съ Пипомъ пошелъ гулять и мы болтали очень-много, отлично понимая другъ друга. Я повелъ его на кладбище, и посадилъ отдохнуть на столь памятный мнѣ камень. Съ этаго возвышенія онъ мнѣ показалъ плиту, на которой была высѣчена надпись Филипъ Пирипъ, тожь Джорджіана, жена вышереченнаго.
-- Бидди, сказалъ я разговаривая съ нею послѣ обѣда, пока она убаюкивала свою маленькую дѣвочку:-- вы должны мнѣ отдать Пипа, если не навсегда, то хоть на время.
-- Нѣтъ, нѣтъ, отвѣчала нѣжно Бидди:-- вы должны жениться,
-- Это говорятъ мнѣ и Гербертъ съ Кларою, но я не думаю, чтобъ я когда-нибудь женился. Я сталъ ужь такимъ старымъ холостякомъ, и такъ привыкъ жить съ ними, что право и не помышляю о женитьбѣ.
Бидди посмотрѣла на своего ребенка, поцѣловала его ручку и молча взяла меня за руку. Этотъ жестъ и легкое прикосновеніе ея обручальнаго кольца были краснорѣчивѣе всякихъ словъ.
-- Милый Пипъ, сказала она наконецъ:-- увѣрены ли вы, что больше ея не любите.
-- Да, милая Бидди, мнѣ кажется.
-- Скажите мнѣ, какъ старому другу. Вы ее совсѣмъ забыли?
-- Милая Бидди, я ничего не забылъ изъ своей жизни. Но мои бѣдныя грезы, какъ я ихъ тогда называлъ, разсѣялись на вѣки.
Несмотря на мои слова, я очень хорошо звалъ, говоря это, что твердо намѣренъ въ тотъ же день посѣтить Сатис-Гаусъ. И то лишь ради Эстеллы.
Я слышалъ, что она была очень-несчастлива въ замужествѣ и жила врозь съ мужемъ, который очень-жестоко съ ней обходился и сталъ извѣстенъ, какъ первый подлецъ, скряга и тиранъ, во всемъ околодкѣ. Наконецъ я узналъ, что онъ года два тому назадъ умеръ, упавъ съ лошади. Болѣе я ничего о ней не зналъ, можетъ-быть, она уже была вторично замужемъ.
Обѣдали мы такъ рано, что я не торопился и продолжалъ разговаривать съ Бидди, полагая, что всегда успѣю до ночи посѣтить Сатис-Гаусъ. Но я такъ тихо шелъ, на каждомъ шагу останавливаясь и поминая былое, что достигъ памятнаго мнѣ мѣста когда уже начало темнѣть.
Уже не существовало ни стараго дома, ни пивоварни, ни другихъ строеній; уцѣлѣла только садовая стѣна. Все мѣсто было обнесено заборомъ; посмотрѣвъ черезъ заборъ, я увидѣлъ, что старый плющъ далъ новые ростки и вился по грудамъ развалинъ. Калитка была открыта и потому я вошелъ. Ночь была не темная, хотя луна еще не показалась и не разсѣяла поднявшагося тумана, но онъ былъ такъ рѣдокъ, что яркія звѣзды виднѣлись сквозь него. Я обошелъ мѣста, гдѣ прежде стояли домъ, пивоварня, ворота и самыя бочки, по которымъ я нѣкогда бѣгалъ. Идя по заглохшей дорожкѣ сада, я вдругъ замѣтилъ какую-то фигуру, шедшую мнѣ на встрѣчу.
Фигура эта, замѣтивъ меня, остановилась. Подойдя ближе, я увидѣлъ, что это женщина. Она-было хотѣла повернуть въ сторону, но вдругъ она задрожала и назвала меня по имени.
-- Эстелла! воскликнулъ я.
-- Я очень-измѣнилась, сказала она.-- Я удивляюсь, какъ вы меня узнали.
Дѣйствительно, свѣжесть красоты ея исчезла, но она была также обворожительна и величественно хороша. Эти качества въ ней были мнѣ давно знакомы; но чего я никогда не видалъ, это -- нѣжности ея взгляда, всегда столь гордаго и непреклоннаго; чего я никогда не чувствовалъ, это -- дружескаго пожатія нѣкогда столь холодной руки.
Мы сѣли на ближнюю скамейку.
-- Какъ странно, началъ я:-- что мы встрѣтились снова, Эстелла, послѣ столькихъ лѣтъ, на томъ же. самомъ мѣстѣ, гдѣ увидѣли другъ друга въ первый разъ. Вы часто сюда приходите?
-- Я здѣсь ни разу еще не была.
-- И я такъ же.
Луна теперь начала всходить, и я вспомнилъ послѣдній взглядъ Магвича, послѣднее его пожатіе руки.
Эстелла первая прервала молчаніе.
-- Я часто желала прійдти сюда, но меня удерживали важныя причины. Бѣдный старый домъ!
Первые лучи мѣсяца пробились сквозь туманъ и отразились въ слезѣ на ея чудныхъ глазахъ. Не зная, что я замѣтилъ ея слезы, она старалась всѣми силами себя переломить и спокойно сказала:
-- Вы вѣрно удивлялись, расхаживая тутъ -- какимъ образомъ это мѣсто пришло въ такое положеніе?
-- Конечно, Эстелла.
-- Оно принадлежитъ мнѣ. Это единственный уголъ, который у меня остался. Все другое мало-по-малу отошло, но съ этимъ мѣстомъ я не хотѣла ни за что разстаться, и во всѣ эти несчастные годы это единственный случай сопротивленія съ моей стороны.
-- Здѣсь будутъ строить?
-- Да. Я пришла проститься, прежде чѣмъ начнутся постройки. А вы, все еще живете за границей? спросила она съ нѣжнымъ участіемъ.
-- Да.
-- Надѣюсь, что ваши дѣла идутъ хорошо?
-- Я работаю много и у меня есть кусокъ хлѣба, слѣдовательно дѣла мои идутъ хорошо.
-- Я часто о васъ думала, сказала Эстелла.
-- Не-уже-ли?
-- Особенно въ это послѣднее время, продолжала она. Я долго, долго не позволяла себѣ вспоминать о томъ, чѣмъ я пренебрегла, не зная ему цѣны. Но съ-тѣхъ-поръ, какъ это горькое время прошло, и долгъ мнѣ болѣе не велитъ отталкивать своихъ воспоминаній, я дала имъ мѣсто въ своемъ сердцѣ.
-- Вы никогда не теряли вашего мѣста въ моемъ сердцѣ, сказалъ я. И мы опять замолчали.
-- Мало я думала, начала опять Эстелла:-- что прощаясь съ этими мѣстами, прощусь и съ вами. Я очень этому рада.
-- Рады опять разстаться ее мною, Эстелла? Мнѣ же горько разставаться! Я до-сихъ-поръ вспоминаю съ горечью наше послѣднее разставаніе.
-- Но вы сказали мнѣ тогда, отвѣчала съ живостью Эстелла: -- "да благословитъ васъ Господь, да проститъ онъ вамъ!" Если вы могли сказать это тогда, то вамъ не трудно будетъ повторить то же и теперь, теперь, когда горе научило меня оцѣнить вашу прежнюю привязанность. Горе и несчастіе сломили, измѣнили меня -- надѣюсь, что къ лучшему. Будьте ко мнѣ такъ же добры, какъ прежде и скажите: мы друзья?
-- Мы друзья, повторилъ я, наклоняясь къ ней.
-- Да, мы разстаемся друзьями и никогда другъ-друга не забудемъ, сказала Эстелла, вставая.
Я взялъ ея руку и мы вмѣстѣ вышли изъ запустѣвшаго мѣста. Вечерній туманъ подымался теперь, какъ нѣкогда подымался утренній, когда я покидалъ кузницу, и въ его свѣтлой, прозрачной пеленѣ я видѣлъ что-то, говорившее мнѣ, что мы никогда не разстанемся съ Эстеллой.
Приложеніе къ журналу "Отечественныя Записки", NoNo 4--8