ГЛАВА VIII
Зайдя так далеко и завладев этим чудеснейшим цветком, Юджин думал только о том, как бы сохранить его для себя. Казалось, с плеч у него свалилась вся тяжесть прожитых лет. Снова любить! Завоевать любовь этого чудного, совершенного создания! Просто не верилось, что судьба могла оказаться такой благосклонной и подарить ему такое счастье. Чем в сущности объяснить, что за последние годы он поднимался все выше и выше? После тяжелых дней в Ривервуде он одерживал одну победу за другой. Работа в газете "Уорлд", у Саммерфилда, у Кэлвина, в журнальном издательстве, встреча с Уинфилдом, прекрасная квартира в парке, -- неужели боги стали милостивы к нему! Что все это значило? Почему судьба вдруг послала ему славу, богатство и Сюзанну в придачу? Бывают ли на свете такие чудеса? И к чему это все приводит? Может быть, судьба будет благоприятствовать ему и в том, чтобы освободиться от Анджелы, -- или же...
Мысль об Анджеле все эти дни была для него мучительна. Он в сущности не питал к ней неприязни -- ни теперь, ни раньше. За долгие годы совместной жизни они научились понимать друг друга, и их внутренняя связь настолько окрепла, что во многих отношениях лучшего нельзя было бы желать. После истории в Ривервуде Анджела решила, что уже не любит Юджина, как раньше, что она не в силах его любить, так как он слишком эгоистичен. Но это был самообман. Она любила его, и даже больше, чем себя, в том смысле, что готова была всем ради него жертвовать. Но с другой стороны, ее любовь была эгоистичной, она требовала, чтобы и он в свою очередь всем жертвовал ради нее. А Юджин нисколько не был к этому расположен, -- опять-таки ни теперь, ни раньше. Он считал, что его жизнь не может уложиться в тесные рамки брака. Ему нужна была свобода, которая позволила бы ему делать все что угодно, сближаться с кем угодно, но он боялся Анджелы, боялся общественного мнения и отчасти боялся самого себя, то есть того, к чему могла его привести неограниченная свобода. Он жалел Анджелу, зная, что если он так или иначе расстанется с ней, она будет страдать, -- но в то же время жалел и себя. За все эти годы непрерывного карабкания вверх красота ни на миг не утрачивала для него своей притягательной силы.
Не странно ли, как иногда все в жизни складывается таким образом, чтобы скорее привести к развязке! Словно трагедии, подобно растениям и цветам, таятся в крошечном семени, и какие-то силы, помогая их внезапному росту, доводят их до роковой зрелости. Жизнь иных людей -- это розы, расцветшие в преисподней и горящие всеми огнями ада.
Начать с того, что Юджин стал очень рассеян; он не мог сосредоточиться ни на делах издательства, ни на планах строительной компании, ни на положении в своем собственном доме, где лежала больная Анджела. На следующее утро после поездки в Саут-Бич, во время которой Сюзанна проявила такую странную молчаливость, ему удалось пробыть с ней несколько минут наедине на террасе в Дэйлвью. Она не казалась удрученной -- во всяком случае, это не бросалось в глаза, -- но в ней чувствовалась непривычная серьезность, свидетельствовавшая о том, что в душе ее происходит какая-то сложная работа. Когда она вышла к нему, чтобы сообщить, что уезжает в Территаун вместе с матерью и несколькими друзьями, ее большие глаза смотрели на него открыто и честно.
-- Я должна ехать, -- сказала она. -- Мама договорилась по телефону.
-- Значит, я вас больше не увижу здесь?
-- Нет.
-- Вы меня любите, Сюзанна?
-- Да, да, -- ответила она и как-то понуро отошла в дальний угол террасы, где никто не мог их видеть.
Он бесшумно последовал за нею.
-- Поцелуйте меня, -- сказал он.
Она испуганно и растерянно ответила на его поцелуй, тотчас же отвернулась и быстро пошла прочь. А он смотрел ей вслед, любуясь ее твердой, пружинистой походкой. Она была много ниже его ростом, хотя не такая маленькая, как Анджела, -- крепкого сложения, с хорошо развитой фигурой. И душа у нее, должно быть, смелая, способная на подвиги, исполненная мужества и решимости, подумал Юджин. Когда она станет постарше, это будет сильная женщина, умеющая бесстрашно и последовательно мыслить.
Юджин не видел ее после этого дней десять и дошел до полного отчаяния. Его больше не удовлетворяли редкие, случайные встречи с Сюзанной. А вдруг она осенью уедет из Нью-Йорка, что будет тогда с ним? Если ее мать что-нибудь узнает, она увезет ее в Европу, и Сюзанна, вероятно, забудет его. Ужасно! Нет, пока этого не случилось, они должны бежать. Он превратит все свое состояние в наличность и увезет ее куда-нибудь. Жизнь без Сюзанны для него немыслима. Он должен добиться ее -- любой ценой. Какое ему дело до Колфакса и его журналов! Работа опостылела ему. Пусть Анджела забирает себе все акции строительной компании, если ему не удастся выгодно продать их. А если удастся, он постарается обеспечить ее из вырученной суммы. У него есть немного денег наличными -- несколько тысяч долларов. Эта сумма да то, что он заработает кистью, -- ведь он еще может работать! -- даст им возможность прожить. Они уедут в Англию или во Францию. Если Сюзанна любит его, -- а он был уверен, что это так, -- они будут счастливы. Пропади она пропадом, его старая жизнь! Какая тоска -- жить без любви!
Так размышлял Юджин вначале. Впоследствии его взгляды несколько изменились, но это произошло после того, как он снова поговорил с Сюзанной. Добиться свидания с ней оказалось нелегко. В конце концов в порыве отчаяния он позвонил по телефону в Дэйлвью и спросил, дома ли мисс Дэйл. К аппарату подошел слуга, и на его вопрос, о ком доложить, Юджин назвал имя одного молодого человека, знакомого Сюзанны. Когда она взяла трубку, он сказал:
-- Вы меня хорошо слышите, Сюзанна?
-- Да.
-- Вы узнали мой голос?
-- Да.
-- Не называйте меня по имени, хорошо?
-- Хорошо.
-- Сюзанна, я схожу с ума. Вот уже десять дней, как я вас не вижу! Вы еще долго пробудете в городе?
-- Не знаю. Вероятно.
-- Если кто-нибудь войдет, Сюзанна, просто повесьте трубку, и я буду знать, в чем дело.
-- Хорошо.
-- А вы не могли бы выйти ко мне, если бы я подъехал на машине к какому-нибудь месту близ вашего дома?
-- Не знаю.
-- О Сюзанна!
-- Я не уверена, но постараюсь. В котором часу?
-- Вы знаете дорогу к старому форту у Хрустального озера, неподалеку от вас?
-- Да.
-- Помните, по этой дороге есть холодильник?
-- Да.
-- Вы могли бы прийти туда?
-- В котором часу?
-- Завтра в одиннадцать утра или сегодня в два или в три.
-- Лучше сегодня в два.
-- Как я вам благодарен, Сюзанна! Так или иначе, я буду ждать.
-- Хорошо. До свидания.
И она повесила трубку.
Юджин был счастлив, что его попытка окончилась так удачно, и в первый момент не задумался над тем, как искусно Сюзанна вела разговор. Позднее он понял, сколько в ней смелости, если она способна так быстро принимать решения, -- ведь вся эта история давалась ей нелегко. Любовь Юджина была для нее чем-то совершенно новым, а ее положение -- очень рискованным. И тем не менее, когда он назвал ее и она так неожиданно услышала его голос, она не обнаружила ни малейшего признака растерянности. Голос ее звучал ровно и твердо, тверже, чем голос Юджина, который был возбужден и нервничал. Она с первых же слов, не колеблясь, поняла его и охотно пошла на хитрость. Так ли она наивна, как кажется? И да, и нет. Просто она умная девушка, решил он, и при всей ее бесхитростности и честности ум сразу подсказал ей, что делать.
В тот же день, в два часа, Юджин был в условленном месте. Своему секретарю он сказал, что едет для деловых переговоров с одним известным писателем, у которого хочет получить рукопись, а сам, взяв закрытую машину, отправился на свидание. Попросив шофера ездить взад и вперед по дороге, он вышел из машины и присел под деревом, откуда ему хорошо видна была вся дорога. Вскоре показалась Сюзанна, свежая, как весеннее утро, в элегантном светло-сиреневом костюме. Большая мягкая шляпа с длинными перьями, в тон платью, необычайно шла ей. Она приближалась спокойной, грациозной походкой, но, когда Юджин взглянул ей в глаза, он прочел в них затаенную тревогу.
-- Наконец-то! -- радостно воскликнул он вставая. -- Идемте сюда! Моя машина недалеко -- не лучше ли нам сесть в нее, как вы думаете? Она закрытая. А то нас могут увидеть. Сколько времени в вашем распоряжении?
Он обнял ее стал жадно целовать, пока она объясняла, что им надо торопиться. Она сказала дома, что идет за книгой в библиотеку, в которой ее мать состояла попечительницей, и должна вернуться в половине четвертого, самое позднее -- в четыре.
-- О, мы успеем поговорить! -- весело сказал он. -- А вот и машина. Давайте сядем.
Он осторожно огляделся кругом, окликнул шофера, и, когда машина подъехала, они быстро сели в нее.
-- Перт-Амбой, -- сказал Юджин, и шофер дал полный ход.
Теперь им нечего было беспокоиться. Юджин приспустил шторы и обнял Сюзанну.
-- Сюзанна, -- сказал он, -- я не видел вас целую вечность! Как бесконечно тянулось время! Вы меня любите?
-- Да, люблю, вы это знаете.
-- Но как же нам быть дальше, Сюзанна? Вы скоро уезжаете? Я должен видеть вас чаще.
-- Не знаю, -- ответила она. -- Мама не говорила мне о своих планах. Известно только, что она осенью собирается в Ленокс.
-- Ну вот! -- устало вырвалось у Юджина.
-- Послушайте, мистер Витла, -- задумчиво сказала Сюзанна. -- Ведь вы понимаете, что мы подвергаем себя страшному риску. Вдруг об этом узнают миссис Витла или мама? Это будет ужасно!
-- Да, да, -- сказал Юджин. -- Конечно, мне не следовало бы так поступать. Но я безумно люблю вас, Сюзанна. Я не знаю, что со мной. Я знаю только, что люблю вас, люблю, люблю!
Он прижал ее к себе и осыпал страстными поцелуями.
-- Как вы хороши! Как вы прекрасны! Цветок мой, ангел, божество! -- И он прильнул к ее губам долгим безмолвным поцелуем, между тем как автомобиль мчался вперед.
-- Но как же нам быть? -- спросила она, широко раскрывая глаза. -- Ведь это так неосторожно! Я как раз думала об этом утром, когда вы позвонили.
-- Вы уже начинаете жалеть, Сюзанна?
-- Нет.
-- Вы любите меня?
-- Вы знаете, что люблю.
-- Тогда помогите мне найти выход.
-- Я бы рада была... Но послушайте, мистер Витла... Выслушайте меня. Вот что я хочу вам сказать...
Она говорила серьезным тоном, который казался ему милым и забавным.
-- Я готов выслушать все, что вы мне скажете, моя детка. Но только не называйте меня "мистер Витла". Зовите меня по имени, хорошо?
-- Ну, хорошо. А теперь послушайте меня, мистер... мистер... Юджин.
-- Нет, просто Юджин. Ну, скажите: Юджин.
-- Теперь выслушайте меня, мистер... Слушайте, Юджин, -- заставила она себя, наконец, выговорить, и он тотчас же закрыл ей рот поцелуем.
-- Вот так, -- сказал он.
-- Да слушайте же, -- продолжала она настойчиво. -- Знаете ли вы, что мама страшно рассердится, если узнает?
-- Да что вы! -- шутливым тоном прервал ее Юджин.
Сюзанна как будто не слышала.
-- Нам нужно быть очень осторожными. Мама такого прекрасного мнения о вас -- ей и в голову не приходит ничего дурного. Она как раз сегодня утром говорила про вас.
-- Что же она говорила?
-- Да так... Какой вы симпатичный и способный человек.
-- Не может быть, -- снова шутливо отозвался Юджин.
-- Да. А миссис Витла, мне кажется, хорошо относится ко мне. Мы можем иногда видеться у вас, но нужно держаться осторожно. И сегодня нам нельзя долго быть вместе. Мне о многом надо подумать. У меня столько всяких мыслей...
Юджин улыбнулся. Как непосредственна эта девушка, как наивна!
-- Какие же это мысли, Сюзанна? -- полюбопытствовал он.
Его очень интересовало, что происходит в ее юной душе, казавшейся ему такой нетронутой, такой чудесной. Радостно было видеть в этом прекрасном создании столько чуткости и преданной любви и вместе с тем такую вдумчивость и серьезность. Она была для него восхитительной игрушкой и в то же время вызывала в нем благоговейный восторг, какой испытываешь, глядя на бесценную вазу.
-- Я хочу разобраться в том, что делаю. Это необходимо. Иногда мне кажется, что все так ужасно, а вместе с тем...
-- А вместе с тем? -- повторил Юджин нетерпеливо.
-- А вместе с тем я не могу понять, что в этом дурного, раз мне этого хочется... раз я люблю вас.
Юджин с возрастающим интересом смотрел на нее. Эта попытка честно разобраться в жизни, особенно в связи с таким трудным, рискованным положением, изумляла его. До сих пор он считал Сюзанну беспечным ребенком, хоть и полным смутных, дремлющих сил. А она, оказывается, пытается разрешить одну из самых трудных задач, какие только бывают, и, по-видимому, с большей смелостью и прямотой, чем он. Где же страх, что владел ею всего десять дней назад? Какие новые мысли зародились в этой головке?
-- Странная вы девушка, -- сказал он.
-- Но почему же?
-- Потому что странная. Я и не подозревал, что вы способны задаваться такими серьезными вопросами. Я полагал, что все это дело будущего. Но скажите, к какому вы пришли заключению?
-- Вы читали "Анну Каренину"? -- задумчиво спросила она.
-- Да, читал, -- ответил он, удивленный тем, что она уже знакома с этим произведением.
-- Что вы думаете об этой книге?
-- Там показано, что происходит с людьми, которые осмеливаются бросить вызов условностям, -- довольно небрежно ответил он, продолжая удивляться ее уму.
-- И вы думаете, всегда так бывает?
-- Нет, я вовсе этого не думаю. Люди очень часто отказываются считаться с общественными предрассудками и добиваются своего. Впрочем, не знаю. По-видимому, бывает и так и этак. Одним удается, другим нет. Если человек достаточно настойчив или достаточно умен, он одерживает верх, в противном же случае покоряется обстоятельствам. Но почему вы об этом спрашиваете?
-- Видите ли, -- сказала Сюзанна, не поднимая глаз, -- я думала, что такой конец вовсе не обязателен, вы не находите? Ведь может быть и совсем наоборот?
-- Да, может, -- задумчиво ответил он, спрашивая себя, действительно ли это так.
-- А иначе плата за счастье была бы слишком высока, -- продолжала она. -- Оно того не стоит.
-- Вы хотите сказать, -- произнес Юджин, глядя на нее в упор, -- вы хотите сказать, что способны были бы пойти на это?
У него мелькнула мысль, что она готова принести себя в жертву ради него. Что-то в ее задумчивости и глубокой сосредоточенности навело его на эту мысль.
Сюзанна отвернулась к окошку и кивнула головой.
-- Да, -- серьезно сказала она, -- если бы это можно было устроить. Почему бы и нет? Я не вижу причины.
Лицо ее в эту минуту было прекрасно. Юджин не понимал, во сне это или наяву. Сюзанна так рассуждает! Сюзанна читала "Анну Каренину" и философствует! Сюзанна строит теории на основе жизни и книг, да еще невзирая на то, что история Анны Карениной целиком говорит против нее! Что за чудеса!
-- Знаете, Юджин, -- продолжала она после небольшой паузы. -- Я думаю, мама не стала бы возражать. Она вас уважает. Она это не раз говорила... К тому же она часто высказывалась в этом духе про других... Она считает, что замуж надо выходить только по любви. И что не обязательно вступать в брак, -- все зависит от взаимного согласия. Ведь мы могли бы, если бы захотели, просто жить вместе...
Юджин и сам слышал критические рассуждения миссис Дэйл о браке, но не придавал большого значения ее философической болтовне. Так же безответственно и бойко рассуждала она и на социальные темы. Он не знал, конечно, о чем она говорила с дочерью, но не допускал, чтобы она стала внушать ей мало-мальски радикальные взгляды.
-- Не придавайте большого значения тому, что говорит ваша матушка, Сюзанна, -- сказал он, любуясь ее прелестным личиком. -- Она сама этому не верит. И уж во всяком случае она не станет применять свои теории к вам. Это слова, не больше. Если бы она думала, что с вами может случиться что-либо подобное, она заговорила бы иначе.
-- Нет, едва ли, -- задумчиво ответила Сюзанна. -- Видите ли, мне кажется, что я знаю мама лучше, чем она сама. Она считает меня ребенком, но мне часто удается заставить ее поступить по-моему. Это уже не раз бывало.
Юджин в изумлении смотрел на Сюзанну. Он не верил своим ушам. Эта девушка так рано и так серьезно задумывается над такими вопросами! И неужели у нее более сильный характер, чем у матери?
-- Сюзанна, -- сказал он, -- ради бога, будьте осторожны в том, что вы говорите и делаете. Не затевайте необдуманно никаких опасных разговоров. Это плохо кончится. Я люблю вас, но мы должны действовать осмотрительно. Если миссис Витла что-нибудь узнает, она сойдет с ума. Ваша мама при малейшем подозрении увезет вас в Европу, и только я вас и видел.
-- О, нет, мама этого не сделает, -- решительно ответила Сюзанна. -- Я знаю ее лучше, чем вы думаете. Уверяю вас, я имею на нее влияние. Я убедилась в этом. -- Она тряхнула своей очаровательной головкой, и Юджин потерял способность трезво рассуждать. Глядя на нее, он не в состоянии был спокойно думать.
-- Сюзанна, -- сказал он, привлекая ее к себе, -- вы очаровательны, бесподобны, вы сама женственность! И подумать только, что вы способны так судить о жизни, вы, Сюзанна!
-- А почему бы и нет? -- спросила она, в недоумении поднимая брови. -- Почему это вас удивляет?
-- Да, разумеется, все мы задумываемся над жизнью, но далеко не так серьезно, моя радость.
-- Но ведь теперь мы обязаны думать серьезно, -- просто сказала она.
-- Да, теперь мы обязаны думать серьезно. И вы действительно согласились бы поселиться со мной, если бы я снял отдельную студию? Сейчас мне ничего другого не приходит в голову...
-- Согласилась бы, если бы знала, как это устроить. Мама такая странная. Она все следит за мной. Считает меня ребенком. А ведь вы знаете, что я не ребенок. Я иногда ее не понимаю, -- говорит одно, а делает совсем другое. Я лично предпочла бы не говорить, а делать. Как вы находите?
Он молчал.
-- Но все же я надеюсь, что мне удастся все уладить. Предоставьте мне действовать, хорошо?
-- И если вам удастся, вы придете ко мне?
-- О, да, да! -- пылко воскликнула она и вдруг повернулась к нему и сжала его лицо в своих ладонях, мечтательно заглядывая ему в глаза.
-- Но мы должны быть осторожны, -- предостерег он ее. -- Никаких необдуманных поступков!
-- Обещаю, -- сказала Сюзанна.
-- И я тоже, -- сказал Юджин.
Оба на время умолкли. Он не спускал с нее глаз.
-- Я могла бы ближе сойтись с миссис Витла, -- сказала она немного погодя. -- Она ко мне хорошо относится, не правда ли?
-- Да, -- ответил Юджин.
-- Мама ничего не имеет против того, чтобы я бывала у вас, и я могла бы заранее предупреждать вас.
-- Чудесно. Так и сделайте, -- сказал Юджин. -- Смотрите же, не забудьте. Вы еще помните, за кого я выдал себя сегодня, когда звонил вам?
-- Да, помню, -- сказала она. -- А знаете, мистер Витла, то есть Юджин, я ведь так и думала, что вы позвоните.
-- Неужели? -- с улыбкой сказал он.
-- Да, думала.
-- Вы придаете мне мужества, Сюзанна, -- сказал он, прижимая ее к груди. -- В вас столько веры, столько решительности! Жизнь еще не коснулась вас.
-- Когда я не с вами, я далеко не такая храбрая. Мне приходят в голову ужасные мысли. Даже страшно становится.
-- Но вы не должны бояться, моя радость, вы так нужны мне! Если б вы знали, как вы мне нужны!
Она посмотрела на него и в первый раз провела рукой по его волосам.
-- Знаете, Юджин, в вас еще много мальчишеского.
-- Неужели? -- сказал он, польщенный.
-- Да, а иначе я не могла бы так любить вас.
Он снова привлек ее к себе и стал осыпать поцелуями.
-- Нельзя ли нам почаще совершать такие прогулки? -- спросил он.
-- Да, если мы не уедем.
-- Можно мне звонить вам, -- я буду называть чужую фамилию.
-- Я думаю, что можно.
-- Давайте подберем себе псевдонимы, специально для телефонных разговоров. Вы будете Дженни Линд, а я Эллан По.
А потом они снова предались пылким ласкам, пока не пришло время возвращаться. О работе в эту, вторую, половину дня уже не могло быть и речи.