XII
ПАЖ ГРАФА ДЮ ЛЮКА
В одно чудесное утро в начале июня, в девятом часу, из Компьена направлялись двое хорошо вооруженных мужчин. На берегу реки живописно раскинулся городок Гискар. Путешественники въехали в одни ворота и выехали в другие, не останавливаясь. Миновав его последние домики, они увидели шагах в пятистах, вправо, огромное здание, выходившее фасадом на большую дорогу; у крыльца стояли телеги.
-- Вот, кажется, гостиница, которую нам указывали в Компьене,-- сказал Оливье (читатель, конечно, узнал в путешественниках наших двух героев).
-- Да, это гостиница "Кок-Арди",-- отвечал капитан.-- Меня уже, по правде, начинает беспокоить, что до сих пор мы не встретили ни одного из наших.
Они прибавили шагу и вскоре подъехали к крыльцу.
В общей зале пили и ели извозчики, солдаты, монахи и буржуа. Немножко поодаль от других с аппетитом завтракали двое. Капитан подошел и сел возле одного из них.
-- Крестник, ты, наверное, и меня угостишь? -- сказал он.
-- Ах, крестный! Pardieu! Только вы можете так неожиданно появляться!-- обрадовался Дубль-Эпе.
Другой путешественник, завтракавший с Дубль-Эпе, был Клер-де-Люнем.
Они объяснили капитану, что все остальные -- буржуа, монахи и солдаты, кроме извозчиков,-- были бездельники, нарочно делающие вид, что незнакомы с ними.
-- Теперь нам надо изменить путь,-- сказал Клер-де-Люнь.-- Мы должны дать им пароль и назначить новое место встречи.
-- Но я их не знаю,-- возразил капитан.
-- О, это пустяки! Чего вы не можете сделать, то сделаем мы. Где мы встретимся опять?
-- Я думаю,-- предложил Оливье,-- самое лучшее -- деревня Кайлю; там мы будем почти у самого арьергарда нашей армии и, пока станем готовиться в окрестных лесах, пошлем гонца сказать герцогу де Рогану о нашем приближении. От Кайлю нам уже надо будет ехать всем вместе, а не вразброд.
-- Отлично,-- заметил капитан,-- но отсюда до Кайлю далеко, а твои молодцы, Клер-де-Люнь, если им не дать в руку, пожалуй, так уйдут, что их и с фонарем не найдешь!
-- В этом отношении, капитан, делайте, как знаете.
-- Ну хорошо, я тогда сам все устрою.
Они кончили завтрак. Капитан шепнул несколько слов Клер-де-Люню, тот подозвал Макромбиша, одетого толстяком-монахом, и велел ему свести Дубль-Эпе к тому месту, где бездельники стояли лагерем.
-- Дубль-Эпе,-- прибавил он,-- собери десятерых начальников отряда и вели им как можно скорей явиться сюда; товарища пусть подождут их возвращения в чаще ивняка.
Дубль-Эпе отправился с монахом Макромбишем, набожно раздававшим благословение встречавшимся извозчикам.
Зала гостиницы между тем мало-помалу опустела. Кроме капитана, Оливье и Клер-де-Люня, оставались только двое; один, мертвецки пьяный, спал, растянувшись на скамейке, другой -- хорошенький, кудрявый, белокурый паж с черными глазами и светлыми ресницами, в потертом костюме и высоких сапогах со шпорами, сидел, облокотившись на стол и опершись подбородком на ладонь, и, казалось, задумался, на самом же деле он внимательно слушал разговор путешественников.
-- Ну,-- произнес капитан,-- теперь нам надо ехать всем четверым вместе; ведь неизвестно, что может случиться. Как вы думаете, Оливье?
-- Мне все равно, я буду делать, что скажете,-- отвечал, покачав головой, граф.-- У меня какое-то тяжелое предчувствие; точно какая-то опасность ждет меня. Никак не могу отделаться от этого ощущения.
-- Понимаю,-- сказал капитан,-- и со мной это бывало перед битвой, например, в которой мне приходилось быть раненым. Но ведь, как говорил мой знакомый турок, чему быть, того не миновать.
Вошел Дубль-Эпе. Он все устроил, начальники отряда через пять минут должны были приехать.
-- Не пойти ли нам к ним навстречу? --спросил капитан.
-- Да ведь они сами сейчас будут?
-- В том-то и дело. Нам с ними лучше говорить не здесь, где столько лишних ушей и глаз. Не люблю я,-- иронично прибавил он,-- этих пьяных извозчиков, которые спят с открытыми глазами, и пажей, которые притворяются, что мечтают о любви, а сами слушают чужой разговор.
Едва успел капитан выговорить эти слова, как спавший извозчик вскочил и побежал к двери. Но паж быстрее молнии бросился загородить ему дорогу и так ловко воткнул в его грудь кинжал, что тот и охнуть не успел.
Все это произошло чрезвычайно быстро; никто ие успел опомниться.
-- Что вы сделали? -- вскричал граф, бросившись к пажу.
-- Убил этого человека, как видите,-- холодно отвечал тот.
-- Но зачем?
-- Посмотрите на него и увидите, зачем,
-- Магом!-- удивился капитан, взглянув на убитого и сняв с него парик и подвязанную бороду.
-- Да, Магом, правая рука Дианы де Сент-Ирем, вашего неумолимого врага!-- сказал паж.
-- Но кто же вы сами такой? -- спросил граф.
-- Я? Убийца,-- отвечал молодой человек с горькой усмешкой.
Между тем прибежали испуганный хозяин и его прислуга. Граф дал ему кошелек с золотом, сказав, что Магом был убит в ссоре и что лучше скорей стащить его в реку, не дожидаясь объездной команды.
Через пять минут труп верного, преданного слуги Дианы был брошен в реку, а пол в зале вымыт, и от преступления не осталось никаких следов. Капитан подозвал пажа и предложил ему стакан вина; тот поблагодарил и залпом выпил.
-- Вы так же хорошо пьете, как и владеете кинжалом, молодой человек!-- сказал, смеясь, капитан.-- Из вас выйдет толк. Теперь потолкуем, хотите?
-- С удовольствием,-- отвечал паж.
-- Кто вы такой?
-- Я бедный сирота, воспитанный из милости в доме маркизы Барбантан...
-- Клод Обрио!-- воскликнул граф.-- Теперь я вас припоминаю. А вы, друг мой, узнаете меня?
-- О да, господин граф!-- отвечал молодой человек с трогательным волнением.-- Вы были всегда так добры ко мне, что я не могу вас забыть.
-- Но каким образом вы здесь очутились? Вас так все любили у маркиза, особенно он сам и его жена!
-- Да, господин граф,-- начал рассказывать молодой человек,-- маркиз был очень добр ко мне, и я его любил, как отца. Недели две тому назад его разорвал волк на охоте. Не успели его похоронить, как от меня все отвернулись. Маркиза сказала, что я ей больше не нужен, и только из жалости дала мне рекомендательное письмо к вам: вы теперь единственный мой покровитель.
Капитан и Оливье были тронуты до глубины души тоном искреннего горя, которым Клод сказал эти слова. Он подал графу письмо маркизы.
-- Продолжайте, дитя мое,-- ласково сказал Оливье.
-- Я поехал в Моверский замок; там мне сказали, что вы в Париже, на улице Тикетон, в гостинице "Шер-Ликорн". Я поехал в Париж и узнал, что за два часа до моего приезда вы уехали. Добрый метр Грипар указал мне, как вас найти, и я отправился в путь. В одном городке, недалеко от Компьена, у меня расковалась лошадь; это было воскресенье, кузнецы отказались работать в праздник; мне было очень досадно за задержку, но нечего делать, пришлось остановиться в гостинице; сквозь тонкую перегородку, отделявшую мою комнату от соседней, я услышал разговор мужчины с женщиной. Мужчину звали Магомом, женщину я узнал по голосу, который часто слышал, бывая с маркизом в Мовере; это была мадемуазель Диана де Сент-Ирем. Магом давал ей слово ехать вслед за вами и найти случай убить вас; сделав ножом отверстие в перегородке, я стал всматриваться в лицо злодея, чтобы узнать его после, а ночью тихонько спустился с лестницы, оседлал лошадь и уехал, хотя бедное животное прихрамывало, и ночь была претемная. Сюда я приехал часом раньше Магома и все время следил за ним. Остальное вы знаете, господин граф.
-- Спасибо, Клод!-- сказал Оливье.-- Я не забуду твоей услуги. Теперь ты будешь моим пажом; от тебя зависит не расставаться со мной.
-- Благодарю вас, граф; я постараюсь сделаться достойным ваших милостей,-- отвечал Клод и почтительно поцеловал протянутую ему руку.
-- Corbieux! Вы хорошо делаете, Оливье; этот паж прехорошенький; сначала он показался мне немножко подозрительным, но теперь все прошло!
При этих словах паж слегка вздрогнул и как-то особенно посмотрел на капитана Ватана.
-- Я полюбил этого ребенка,-- продолжал ничего не заметивший капитан.-- У тебя хорошие способности, мальчуган, я их разовью!
-- Постараюсь следовать вашим советам, капитан,-- лукаво отвечал паж.
Между тем Макромбиш привел десятерых начальников -- разбойников с головы до ног, как это сразу было видно. Но они до того упились, что на вопрос заметившего это Клер-де-Люня и усомнившегося, в состоянии ли они его понять, могли ответить только поклоном.
-- Ступайте выкупайтесь!-- велел он им.
Они ушли и через несколько минут вернулись в том же порядке, мокрые, как лягушки. Все десятеро храбро окунулись в водопойню для лошадей. Макромбиш тоже окатил себе голову свежей водой. После этого они могли вникнуть в то, что им говорилось.
-- Слушайте внимательно!-- сказал Клер-де-Люнь.-- Вы отправитесь сейчас же в Кайлю, приедете туда не позже чем через десять дней и остановитесь не в городе, а в соседнем лесу. Кто опоздает хоть минутой, будет сейчас же без разговоров изгнан; все, кто приедут ровно в полдень на десятый день, получат по двадцати пистолей. Грабить на дороге позволяется, только без шума и разных крайностей. Поняли?
-- Поняли, начальник.
-- Каждому из вас дается на дорогу по четыре пистоля...
Они с радостным восклицанием инстинктивно протянули руки.
-- Но,-- продолжал Клер-де-Люнь,-- если вам дать такую сумму прямо в руки, вас затем поминай как звали. Поэтому получите теперь по одному пистолю; в Кайлю вам дадут остальное.
Бездельники, видимо, были недовольны, но промолчали, зная, что Клер-де-Люню бесполезно возражать. Он отдал кошелек с деньгами Макромбишу,
-- Не забудьте,-- прибавил Клер-де-Люнь,-- отдать и солдатам капитана Ватана их долю. Ступайте, я полагаюсь на вас! Чтобы через час здесь ни одного больше не было!
Бездельники поклонились и ушли.
-- Ну, идем!-- позвал капитан.-- Расплатись, крестник! Есть у тебя лошадь, мальчуган?
-- Есть,-- отвечал паж.
-- Так ступай за ней, и в путь!
Через несколько минут все пятеро мчались к Компьену.