XIV. Потайная лестница
Таинственное шествие в ночном безмолвии и темноте по аллеям Летнего сада при зловещем карканье пробужденных птиц, движение угрюмых войск, команда, отдаваемая вполголоса -- все укротило легкомысленное возбуждение тех заговорщиков, которые следовали за Бенигсеном и Зубовым. Холодный ветер обдул к тому же их головы и протрезвил. По мере того, как они приближались к темной громаде замка, предприятие, на которое они двинулись столь беззаботно, стало представляться им в истинном свете. В воображении рисовались тысячи опасностей, непредвиденных осложнений, которые могут погубить все и привести их вместо первых мест в государстве на виселицу. Уже они страшились измены и не доверяли друг другу. И с какой легкостью устремлялись на предприятие, с такой же теперь изыскивали в уме способы уклониться в последние минуты, как-нибудь вывернуться и, если уж возможна измена, предупредить других в этом отношении. Но придумать ничего не могли. И шли, как приговоренные.
У пешеходного мостика, который вел из сада к замку, на другой стороне рва их поджидал флигель-адъютант императора Аргамаков. Он самолично спустил мостик, и вся банда перешла. Аргамаков имел при себе глухой фонарик. Открыв фонарь, он осветил последовательно лицо каждого переходившего по мостику. В это время войска уже окружали замок.
-- А где же военный губернатор Пален? Разве он не с вами? -- с удивлением спросил Аргамаков, когда последний из банды перешел мостик.
-- Он идет с Депрерадовичем и семеновцами, -- отвечал князь Зубов.
-- Странно. Он говорил мне, что пойдет с нами в кабинет императора, -- сказал Аргамаков.
-- Нет, он с частью батальона займет главный вход дворца, -- сказал Бенигсен.
-- Как! А кто же будет в прихожей государыни?
-- Никого, -- отвечал Бенигсен.
-- Но ведь в таком разе император может спастись, выйдя через дверь, которая ведет из его спальни в эту прихожую?
-- Все выходы и внутри и снаружи будут заняты нашими.
-- В стенах замка есть потайные лестницы, которые ведут в подземные ходы. Даже я не знаю всех лазеек замка.
-- Постараемся подойти так, чтобы не вспугнуть зверя, -- улыбаясь, сказал Бенигсен.
-- Но мы даже не можем быть уверены во всех служащих дворца и караулах. Первый батальон преображенцев предан государю. Ему только стоит им показаться, и наше дело пропало.
-- Нам некогда теперь размышлять! -- сказал Бенигсен. Отступать поздно. Идите вперед, Аргамаков.
-- Да, станешь рассуждать, когда дело идет о петле! Если Пален стал непредусмотрителен, то мы шеей рискуем, -- послышались голоса.
-- Всего предусмотреть невозможно, -- решил Николай Зубов. -- А риск -- святое дело. Веди нас, Аргамаков!
Аргамаков пожал плечами и пошел вперед, не закрыв фонарика, которым на ходу раскачивал. Фонарик бросал слабый, мерцающий свет на землю и гранитную облицовку замка. Вступив под Рождественские ворота, заговорщики затем толпой двинулись вверх по лестнице, ведущей в покои, прилегающие к библиотеке и спальне императора. Сам же Аргамаков, как было условлено заранее, пройдя треугольный внутренний двор, вступил в сводчатые катакомбы нижнего, служительного этажа. Мрачная пасть входа этого лабиринта открывалась в одном из углов двора. Сырость капала со сводов, и ветер завывал в катакомбах. Пройдя несколько, Аргамаков осветил фонарем в одном месте мокрую, покрытую пятнами плесени стену и надавил железную скобку в ней... Стена вдруг легко отошла, открыв винтовую каменную лестницу. Аргамаков, оставив открытым вход, стал подниматься вверх. Это была одна из потаенных лестниц замка -- l'éscalier dérobé, устроенная в толще капитальной стены, выведенной вдвойне, так что получался промежуток, шедший через все этажи. На первую площадку лестницы, которой достиг Аргамаков, выходили две двери. Одна вела в квартиру фаворитки императора, княгини Гагариной, другая -- в помещение обер-шталмейстера графа Кутайсова. Затем лестница вновь продолжалась вверх, в апартаменты его величества. Но Аргамаков туда не пошел. Он поставил фонарик на ступеньку лестницы, а сам прислонился к стене и несколько мгновений пребывал в глубоком раздумье. Потом вдруг решительно отворил дверь в квартиру Кутайсова и вступил в темную проходную комнату.
-- Кто там? -- раздался голос Кутайсова.
-- Это я, граф, -- отвечал Аргамаков.
-- Ах, это вы, Аргамаков? Войдите. Что случилось? -- Аргамаков прошел в спальню Кутайсова, который сидел в вольтеровских креслах, в теплых плисовых сапогах и шлафроке на кошачьем меху, с колпаком на голове и читал томик французского романа при свете сальной свечи. Комната была жарко натоплена и вся обита бухарскими коврами.
-- Что случилось? -- повторил Кутайсов.
-- В замке неблагополучно, -- сказал адъютант императора.
-- Что такое? Что такое? -- встревожился Кутайсов. -- Уж не пожар ли?
-- Революцию, конечно, можно уподобить пожару, -- сказал Аргамаков.
-- Революцию? Что хотите вы этим сказать? -- изумился Кутайсов.
-- Ужели вы ничего не знаете? Но, очевидно, не знаете, если я вас застаю спокойно сидящим в шлафроке. Почему вы не у госпожи Шевалье?
-- Сегодня такой ветер и... холод... я боялся простудиться... А я дурно себя чувствую... -- растерянно говорил Кутайсов, начиная дрожать от головы до ног.
-- Ужели вы не нашли на вашем столе сегодня траурного письма?
-- Траурное письмо?.. Я столько получаю писем... Ба! Я и забыл о нем... Я положил его в карман этого Шлафрока... Да, вот оно...
И Кутайсов достал из кармана измятый траурный куверт.
-- Оно даже не распечатано? -- вскричал Аргамаков, -- Итак, вы ничего не знаете?
-- Ничего! Видит Бог, ничего.
-- Составлен заговор. Император будет низложен. И вы ничего не знаете об этом? Весь город это знает.
-- Я слышал, да, слышал что-то... Но ведь это по должности Палена, -- бормотал Кутайсов.
-- По должности Палена! Но он во главе заговора. Император будет низложен. На престол возведут Александра. И ваша роль при дворе кончена. И это наилучшее, что вас ожидает, а могут быть крепость, пытка, Сибирь или яд и веревка!
-- Когда же произойдет переворот? -- в ужасе вскричал Кутайсов.
-- Когда! Он сейчас происходит. Если бы вы своевременно прочли письмо наших доброжелателей, то знали бы это. Замок окружен войсками. Все входы и выходы заняты. Заговорщики в эту самую минуту идут в покои императора.
-- Но... вы же на чьей стороне? -- спросил трепещущий Кутайсов.
-- Я участвую в заговоре. Сейчас я должен подняться наверх, чтобы отворить заговорщикам дверь. Но успокойтесь, соберитесь с силами и выслушайте меня. Предприятие мне кажется сомнительным. Пален и Бенигсен мне подозрительны. Я намерен спасти государя. Я выведу его по потайной лестнице сейчас, а потом, через катакомбы и обычным путем к Фонтанке. Но пока я буду этим занят, оденьтесь скорее и ступайте к великому князю Константину, Он не посвящен в заговор. Вы знаете, как пройти к нему, миновав часовых. Вы сообщите ему об опасности и попросите дать вам записку на имя Саблукова с приказом немедленно вести свой эскадрон к замку. И потом с этой запиской бегите из замка нашим путем в казармы конной гвардии. Отдайте Саблукову записку. Слышите? Поняли? Торопитесь. А у меня нет больше ни минуты времени. Если все устроится, помните мою услугу.
И Аргамаков кинулся вон из комнаты.
Оставшись один, Кутайсов кинулся одеваться. Но сейчас же бросил на пол взятую в руки часть одежды, махнул рукой и, схватив сальную нагоревшую свечку, как был в колпаке и шлафроке, забыв о своем господине и его благодеяниях, побежал на потайную лестницу, спустился вниз в лабиринт и пустился по сводчатым ходам. При этом свечка потухла. Он бросил ее и ощупью, по хорошо знакомой дороге, оступаясь и падая, однако, не раз и натыкаясь на углы и столбы, подпиравшие стены катакомб, выбрался, наконец, из замка на набережную Фонтанки. Спустившись на лед, Кутайсов перебрался на другую сторону и пустился по пустынной улице, пронизываемый ледяным ветром.