Папа.
А верховные первосвященники, заступающіе мѣсто самого Христа? Если бы они въ свою очередь, такъ понытались подражать Его жизни, т. е. Его бѣдности, Его трудамъ, Его ученію, Его страданію, Его презрѣнію къ жизни, -- да если бы къ тому поразмыслили о значеніи своего титула папы, т. е. отца, и святѣйшаго, -- то скажите, что было бы плачевнѣе положенія папы? И кто сталъ бы цѣною всего своего достоянія добиваться этого мѣста? Кто, купивъ его, сталъ бы отстаивать его мечемъ, ядомъ, всякаго рода насиліемъ? Сколькихъ выгодъ лишился бы папскій престолъ, если бы сюда получила доступъ мудрость? Мудрость, сказала я... Что говорю я -- мудрость? да хоть бы крупица той соли, о которой говоритъ Христосъ! Что сталось бы тогда по всѣми этими богатствами, со всѣми этими почестями, со всѣмъ этимъ земнымъ владычествомъ, со всѣми этими побѣдами, со всѣми этими чинами, со всѣми этими диспенсаціями, поборами, индульгенціями, лошадьми, мулами, тѣлохранителями, -- что сталось бы, говорю я, со всѣми этими прелестями? Вмѣсто всего этого явились бы на сцену -- бдѣнія, посты, слезы, молитвенныя собранія, церковныя поученія, размышленія, воздыханія и тысячи другихъ подобныхъ непріятностей. А что сталось бы тогда со всею этою массою папскихъ секретарей, писцовъ, нотаріусовъ, адвокатовъ, дѣлопроизводителей, секретарей, мулятниковъ, конюховъ, мѣнялъ, сводниковъ -- я хотѣла было прибавить кое-что побукетистѣе, да не хочу оскорблять ушей моихъ слушателей. Однимъ словомъ, всей этой тысячеголовой толпѣ, которая разоряетъ -- виновата, оговорилась -- которая украшаетъ римскій престолъ, пришлось бы помирать съ голоду. Не говоря уже о томъ, что это было бы крайне негуманно и недостойно, возможно ли, безъ сердечнаго содроганія, допустить, чтобы верховные князья церкви и свѣточи міра были доведены до сумы и посоха? Теперь, наоборотъ, всѣ труды предоставляются Петру и Павлу: у нихъ вѣдь достаточно досуга!... На свою долю папы оставляютъ за-то весь блескъ и всѣ удовольствія. При моей благосклонной помощи, никому такъ вольготно и спокойно не живется на свѣтѣ, какъ именно папамъ. Они увѣрены, что, титулуясь блаженнѣйшими и святѣйшими, -- раздавая одной рукой благословенія, другой -- проклятія, и разыгрывая въ пышныхъ церемоніяхъ, въ своемъ мистическомъ и почти театральномъ уборѣ, роль епископовъ, они воздаютъ все должное Христу. Творить чудеса?-- Какъ это устарѣло, какъ старомодно! Да и не по нынѣшнимъ это временамъ. Поучать народъ?-- Черезчуръ тяжелый трудъ! Толковать священное писаніе?-- Что за схоластика! Молиться?-- Непроизводительная трата времени! Проливать слезы?-- Что за бабья сантиментальность! Жить въ бѣдности?-- Некомфортабельно! Примириться съ пораженіемъ?-- Позорно и недостойно того, кто едва королей допускаетъ лобызать свои блаженныя ноги. Наконецъ, умирать -- вещь непріятная, быть распятымъ на крестѣ -- вещь позорная. Послѣ всего этого у насъ остается то кроткое оружіе и "благія словеса", о которыхъ говоритъ Ап. Павелъ -- на этотъ счетъ суда какъ щедры папы -- т. е. интердикты, временныя и вѣчныя отлученія, анаѳемы, карательныя грамоты, наконецъ эти страшные перуны, посредствомъ которыхъ однимъ своимъ мановеніемъ папы низвергаютъ души смертныхъ грубже самого тартара. Ни на кого однако, не обрушиваютъ болѣе грозныхъ громовъ святѣйшіе во Христѣ отцы и Христовы намѣстники, какъ на тѣхъ, которые, по дьявольскому наущенію, пытаются уменьшить или расхитить вотчину св. Петра. Хотя, по Евангелію, Петръ сказалъ: "Мы все оставили и послѣдовали за Тобой", тѣмъ не менѣе папы называютъ вотчиною Его -- поля, города, подати, пошлины, феодальныя повинности. Пылая ревностію по Христѣ, они отстаиваютъ все это огнемъ и мечемъ, не безъ изряднаго пролитія христіанской крови; нанося пораженіе непріятелю, папы убѣждены, что этимъ они апостольски защищаютъ Церковь, невѣсту Христову. Какъ будто могутъ быть у Церкви болѣе опасные враги, чѣмъ нечестивые первосвященники, которые своимъ систематическимъ молчаніемъ о Христѣ, позволяютъ почти забыть о немъ; они связываютъ его и по рукамъ и по ногамъ своими лихоимными законами, искажаютъ его ученіе натянутыми толкованіями, наконецъ вторично распинаютъ его своею гнусною жизнью. На томъ основаніи, что христіанская Церковь основана кровью, кровью же укрѣплена и кровью увеличена, они и нынѣ орудуютъ мечемъ, -- точно погибъ Христосъ, который бы могъ по-своему защитить вѣрныхъ своихъ! Но что такое война? Это -- нѣчто до того чудовищное, что она уподобляетъ людей хищнымъ звѣрямъ. Это -- нѣчто дотого безумное, что, по представленію поэтовъ, она насылается на людей фуріями; это -- нѣчто дотого зловредное, что она оказываетъ самое разлагающее вліяніе на людскіе нравы -- это съ быстротой заразительной язвы; это -- нѣчто дотого несправедливое, что лучшими ея выполнителями оказываются обыкновенно отъявленные разбойники; это -- нѣчто дотого нечестивое, что не можетъ имѣть ничего общаго со Христомъ. Все это, однако, нисколько не мѣшаетъ папамъ войною-то всего болѣе и заниматься. Тутъ у иного дряхленькаго старичка и юношеская отвага вдругъ является, -- никакія издержки его не страшатъ, никакіе труды не утомляютъ; если нужно, онъ не остановится передъ тѣмъ, чтобы перевернуть вверхъ дномъ и религію, и миръ, и всѣ людскія отношенія {Намекъ на "папу воина", Юлія II, современника Эразма.}. И нѣтъ недостатка въ ученыхъ льстецахъ, которые все это сумасбродство называютъ благочестивою ревностью и мужествомъ; они додумались до такой философіи, по которой можно хвататься за мечь и пронзать имъ внутренности своего ближняго и въ то же время оставаться вѣрнымъ этой первой заповѣди Христа о любви къ ближнему!..