Глава десятая
ДО ЧЕГО ДОВОДИТ НИЩЕТА
Едва Стефан сделал несколько шагов, как ему бросилась в глаза дощечка на двери: "Контора мистера Бишона". Стефан невольно побледнел от пришедшей ему в голову мысли. Как доктору, Стефану не раз приходилось слышать имя мистера Бишона, торговавшего человеческим мясом. Полиция видела в ужасном торге необходимое зло и потому смотрела сквозь пальцы.
Стефан хотел бежать, но непреодолимая, таинственная сила тянула его к громадному дому. Однако он долго не решался позвонить.
С другой стороны улицы за всеми движениями Стефана жадно следил нищий лет сорока, в лохмотьях черного фрака. Все лондонские нищие отличаются от джентльменов только изношенностью костюма. На лице нищего выражалось отчаяние крайней бедности. В Лондоне для того, чтобы иметь возможность умереть с голоду, необходимо быть честным человеком, так как всякий порок может составить доходную статью.
После некоторых колебаний нищий подошел к Стефану и тихо попросил:
-- Милорд. Одно слово.
-- Что тебе? -- Стефан быстро обернулся.
-- О, милорд, не гневайтесь, -- продолжал нищий, выговаривая слова с ирландским акцентом. -- Хочу вам сказать, что я могу взять вполовину дешевле, чем мистер Бишон.
Стефан попятился назад.
-- Разве ты продаешь трупы?
-- Да, милорд, -- печально ответил нищий.
У Стефана защемило сердце, и он с боязнью спросил:
-- Нет ли у тебя трупа молодой девушки?
Нищий очень грустно посмотрел на него и ответил:
-- Понимаю. Нет, милорд, я не убийца.
-- Так ты крадешь трупы из могил, -- с сожалением спросил Стефан.
-- Избави меня Бог, я католик.
-- Но что же ты мне предлагаешь?
-- Труп, который через час будет вашим.
-- Но где же ты возьмешь его?
-- О, не заботьтесь об этом. Я имею человека на примете.
-- Живого?
-- Полумертвого, -- печально ответил нищий.
-- И ты хочешь убить его?
-- Что делать.
-- Но по какому же праву, несчастный?
-- По праву собственности. Я предлагаю вам самого себя, милорд.
Стефан с искренним состраданием посмотрел на него, забыв на минуту о собственном несчастьи.
-- Как твое имя? -- спросил он, вынимая кошелек.
-- О, милорд, вы согласны купить меня! -- с радостью воскликнул нищий. -- О, как вы добры! Доннор Ардег, вот мое имя. Нас, ирландцев, влечет в Лондон, воздух которого так убийствен для нас. У меня была жена, были дети. Старший попал в матросы, второй отправился в Ботани-бей за украденную в аптеке склянку, в которой заключалось лекарство для его больной матери. Жена умерла, остальных детей я пристроил на фабрику. Они убежали оттуда и заразились гнилым лондонским воздухом. Теперь позорят мое имя! -- Бедняк едва сдерживал слезы, но продолжал:
-- Теперь у меня осталась маленькая девочка. Умирает с голоду. Я хочу продать себя. Ведь добрые люди сжалятся над ней, когда я умру. О, милорд! Я давно хочу сделать это, но Бишон находит, что я слишком стар и худ, но это он лжет. За два фунта стерлингов мой сосед, мелочной торговец, берет мою дочь к себе. Прибавьте к этой сумме еще десять шиллингов, милорд. Пять шиллингов на крест на могилу моей жены, а еще пять шиллингов... Впрочем, я готов отказаться от этих пяти шиллингов, если вам угодно, милорд, но я так давно голодаю, что с большим удовольствием закусил бы хорошенько перед смертью.
Стефан слушал молча эту исповедь страшной нищеты. Доннору представилось, что его требования кажутся слишком большими, а потому он со вздохом продолжал:
-- Извольте, милорд, я откажусь от этих пяти шиллингов, я могу умереть и голодный. Но, ради Бога, не торгуйтесь. Если вы лишите меня еще пяти шиллингов, то дочь моя не будет иметь возможности найти могилу своей матери и поклониться ее праху!
На глазах Стефана заблестели слезы.
-- Поди, купи себе хлеба, -- сказал он, вкладывая ему в руку золотой. -- Купи платье твоей дочери и потом приходи ко мне.
-- Этого мало, милорд. Еще фунт стерлингов и пять шиллингов, -- умолял Доннор.
-- Будешь мне полезен, получишь и еще более, -- отрывисто проговорил Стефан. -- Приходи сегодня же на Корнгильскую площадь, в дом Мак-Наба.
Доннор ушел, даже не поблагодарив Стефана. Бедняк не мог и представить себе, чтобы кто-нибудь согласился дать ему денег даром.