Глава двенадцатая
НЕСЧАСТНЫЙ ОТЕЦ
Когда Стефан возвратился домой, Бесси сейчас же сказала ему о дожидавшемся незнакомце, который говорил о барышнях. Стефан поспешил в залу, где увидел Доннора. На лице Стефана выразилось разочарование, когда он узнал нищего, и с недовольным видом спросил:
-- Что тебе надо?
-- Я купил дочке платья. Мой сосед, которому я сказал о вашей милости и обещал прислать остальные деньги, принял ее к себе... Я закусил... теперь, мистер, извольте располагать мною, -- грустно сказал несчастный.
-- Хорошо, хорошо, -- рассеянно ответил Стефан, -- я посмотрю, быть может, ты и пригодишься мне.
-- Не откладывайте, милорд, прошу вас, настойчиво и решительно настаивал нищий. Теперь моя дочь обеспечена, голод не мучает меня, я не томлюсь. Неудивительно, что мне хочется еще пожить. Ведь, помните, мне только сорок лет. Лучше скорее кончить. Потрудитесь назначить мне род смерти.
Стефан изумленно смотрел на него.
-- Вручите мне остальные двадцать пять шиллингов и покажите, как пройти в лабораторию. К вечеру все окончится.
-- Напрасно ты так толкуешь, -- невольно улыбнулся Стефан, -- мне не нужна твоя смерть. Мне сказали, что ты говорил о барышнях?
Доннор изумился в свою очередь.
-- Вам не нужна моя смерть! -- воскликнул он. -- Итак мои надежды не обманули меня! Когда я узнал, что вы живете в одном доме с моими благодетельницами-барышнями, которые так часто помогали мне...
-- Так ты знаешь их? -- с живостью прервал Стефан.
-- Знаю ли я их! Мне сказали, что их похитили. О, мой Бог! Узнали ли вы что-нибудь?
Стефан печально покачал головой.
-- Так я найду их! -- с жаром воскликнул Доннор. -- Если бы даже они попали в когти этого тысячеголового демона, который зовется "большой семьей" -- я вырву их. О, для вас, за этих ангелов, я пожертвую всем, решусь на все.
-- Благодарю тебя, Доннор, благодарю. Но что же ты можешь сделать?
-- Что могу сделать? Не знаю, мистер, но, клянусь, употреблю все усилия.
В голосе бедняка слышалось выражение самой искренней привязанности.
-- Вы, мистер Мак-Наб, -- продолжал он, -- прикрыли горькую наготу моей несчастной, но невинной дочери; вы дали мне обещание украсить крестом могилу моей жены. Благодаря вам и сам я имел возможность испытать наслаждение, которого давно не испытывал. За все это я отдавал в ваше распоряжение свое бедное тело. Но вы отказались от него. Все равно, мистер! Жизнь моя всецело принадлежит вам. Одни вы в целом Лондоне да прекрасные, добрые барышни имели сожаление и сострадание к бедному ирландцу!
Стефан пожал руку бедняку и они простились.
В Вич-Стрит, налево от церкви святого Клеменса находится так называемый "шекспировский" трактир -- сборище всех лондонских воров и мошенников. Несмотря на это, трактир отличался сравнительной чистотой и приличной обстановкой.
Для лондонской полиции было бы большим ударом, если бы вследствие каких-то обстоятельств этот трактир вдруг закрылся; ибо он был неистощимым рудником, где она черпала пищу для чрева судей и без большого труда приобретала славу ревностной, бдительной и неутомимой.
В лондонских трактирах нет большой общей залы, а устроены какие-то маленькие клетушки, вроде лошадиных стойл. В одной из таких клетушек малютка Снелль, одетый джентльменом, играл в вист с Томом Тернбуллем и двумя детьми "большой семьи". Голова Тернбулля была перевязана, и, кроме этого, не осталось никаких других следов кровавого побоища, происшедшего в таверне "Трубки и Кружки". Толстяк Мич еще не высвободился из рук хирурга.
В другой клетушке, стоя перед зеркалом, прибиралась и прихорашивалась при помощи белил и румян Лу. Бледность и изнуренность молодой девушки при дневном свете были ужасные. Как только она поднимала вверх руки, в груди ее раздавалось жалобное хрипение, а потом кашель. Перед ней стоял джин и она напевала какую-то песенку.
Снелль, очень важничавший в своем джентльменском костюме, не переставал играть в вист. И, несмотря на отчаянное плутовство партнеров, постоянно выигрывал.
-- Три туза! -- говорил он, мешая карты. -- Запишите-ка семь, Том. Эх, как подумаешь, что вы, Тернбулль, чуть-чуть не убили моего зятя, а мы с вами все-таки живем по-приятельски! Да и то сказать, что мне за дело до Мича, черт его побери совсем.
-- Бедный Мич! -- вздохнула Лу. -- Вот уже целых два дня, как он не бил меня!
-- Пей, Лу! И не мешай нам играть... Том, припиши-ка еще два... Знаете ли, господа, что мне рассказывала Медж? Престранную вещь! Будто бы "ночные лорды" купили Саундерса, знаете, того самого, которого прозвали Слоном. И будто бы затем, чтобы он подкопался под алмазный кабинет. Право, отлично! Только работы очень много! -- вскричал Снелль.
-- Будет тебе молоть разный вздор! Смотри-ка лучше в карты, -- сказал, насупившись, Тернбулль.
-- Как будто невозможно играть и разговаривать, -- важно возразил Снелль. -- Посмотри-ка на джентльменов в клубе: разве они играют хоть один роббер без разговоров! Однако говорят, что Саундерс может работать за десятерых?
-- Да, таких, как ты, улитка, -- проворчал Том.
-- Ну да, как я или вы. Разница, мне кажется, небольшая. Только...
-- Смотри же в карты, чертенок! Требуют пик.
-- Убью, Том... Хожу с треф... Капитан Педди наблюдает за Слоном...
-- Но что будет толку во всем этом? Положим, украдут алмазы, нам-то что будет пользы? -- вступился толстяк Чарли.
-- Джину! -- вскрикнула Лу с кашлем, отирая кровь на губах. -- Жжет, горит в груди, джину!
В эту минуту растворилась дверь и в комнату вошел Доннор Ардег.
-- Ба... -- удивился Снелль. -- Отец! Кланяйся же, Лу, видишь отец! Тернбулль, долой шляпу!
Все игроки подняли головы и изумленно смотрели на нищего.
-- Это твой отец, Снелль? -- спрашивал Том, приподнимая шляпу. -- Мое почтение.
Чарли также кивнул головой.
-- Да, это мой отец, -- говорил Снелль, -- мой честный отец, который не откажется распить с нами по стаканчику джина.
Доннор подошел к игрокам и в изнеможении опустился на стул. С немым изумлением смотрел он на Снелля, который почтительно, но и не смешавшись, говорил с отцом, подавая ему стакан джина.
-- Не хочу, -- грустно сказал ирландец. -- Какое на тебе славное платье, Снелль!
-- О да, дедди (тятя), я весьма доволен моим портным, шьет превосходно! -- с поразительным хладнокровием ответил Снелль. -- Однако дедди, очень нехорошо, что вы вовсе не бережете себя, право нехорошо, -- прибавил он с самым хладнокровным и фамильярным видом.
-- Будет, Снелль, -- печально ответил Доннор, -- я за делом... Но где Лу?
-- Лу? Здесь. Куда же она подевалась? Я говорил ей, что вы идете... А, понял! Оставьте ее, дедди, она верно пьяна. Ей это здорово помогает, знаете, для больной-то груди. Однако куда же она запропастилась?
-- Лу исчезла.
-- Ну, это нехорошо! -- с упреком в голосе продолжал Снелль. -- Не ждал я от нее. Должно сохранять почтение к родителям!
-- Оставь, Снелль! Мне нужно переговорить с тобою о деле, -- прервал Доннор.
-- Нет-нет, сестре нужно сделать выговор. Так не годится.
Глухой, с трудом сдерживаемый кашель прервал его.
-- Ну вот, так и есть, -- сказал Снелль. -- Валяется где-нибудь в углу.
-- Но какой ужасный кашель, -- проговорил Доннор, невольно поднимаясь с места.
-- Да, скверный кашель, -- подтвердил Снелль. Один только джин и помогает ей немного.
Говоря это, Снелль вытащил из-за перегородки чахоточную Лу, которая сопротивлялась из всех сил, ибо в ней еще сохранился стыд перед отцом, которого она любила.
-- Ну же, не дурачься, Лу, поклонись отцу!
Несчастная закрыла лицо руками, по которому текли крупные слезы. Сердце бедного Доннора разрывалось на части. "Она похожа на мою бедную жену", -- подумалось Доннору и, привстав, он поцеловал в лоб несчастную Лу.
-- Да помилует тебя, дочь моя, Господь Бог, -- тихо сказал он.
-- О я, право, люблю вас, дедди, -- всхлипывала Лу.
-- Когда я вспомню о вас, я всегда плачу. Но джин мне необходим, нужно же залить пламень в груди.
-- Черт возьми, мне уже надоедает эта плаксивая сцена, -- недовольно проговорил Чарли.
-- Молчи, Чарли, -- сказал Тернбулль. -- Отец очень добрый человек, не нужно обижать его.
-- Будет, дедди, вы заставили расплакаться и меня! -- кричал Снелль, который в самом деле всхлипывал, сам не зная отчего. -- Джентльмену стыдно плакать, нужно веселиться.
Сказав это, Снелль мяукнул так естественно, что глаза всех невольно обратились на него. Но сам он, встретив взор отца, невольно опустил глаза.
-- Ну вот вы какой, дедди, с вами и пошутить нельзя.
-- Мне нужно поговорить с тобой, Снелль, -- сказал Доннор.
-- Поговорить? Наедине? Что ж, слышите, господа, -- обратился Снелль к своим собеседникам. -- Отцу угодно поговорить со мною о семейных делах. Вы знаете, я у него старший сын, следовательно, и наследник.
-- Не беспокойтесь, мистер Снелль, мы подождем вас, -- важно сказал Том.
-- Впрочем и я сейчас вернусь, -- сказал Снелль, направляясь за отцом в дальний угол.
Тернбулль тасовал карты.
-- Будь я отцом этих двух гадин, -- говорил он серьезно, -- и притом честным человеком, клянусь, я собственными бы руками задуши их!
-- Ну, Лу-то вряд ли еще протянет месяц, а Снеллю близехонько до виселицы, -- проворчал Чарли.