Глава пятьдесят девятая
СМЕРТЬ ЛУ
Несколько минут спустя Бриан вошел в дом доктора, Раулей встретил его любезно.
-- Прошу вас сесть, милорд, -- сказал он с необыкновенной любезностью, -- а я сейчас пойду за доктором.
-- Не беспокойтесь, -- ответил Ленчестер.
-- Почему же? Та, та, та! Что же вам надо?
-- Я прошу вас сказать Тиррелю, что один человек желает с ним переговорить!
-- Кто это мистер Тиррель? -- спросил Раулей.
-- Тиррель или Спенсер, это все равно.
-- Спенсер? Но я не знаю его. Ах, виноват! Это тот самый Спенсер, который года два назад купил аптеку.
-- Но мне говорить много некогда, мистер! -- вскричал Бриан. -- Под каким бы именем он не скрывался, но я хочу его видеть.
-- Зачем вы желаете меня видеть, -- спросил Тиррель, входя в комнату.
Бриан обернулся. Тиррель узнал его и со страхом отступил.
-- А! -- произнес он. -- Везде неудача!
-- Я имею за вами долг, мистер Измаил, -- вскричал Бриан.
-- Сосчитаемся, милорд. Но что вам угодно?
-- Прошу вас сказать мне имя отца Сюзанны.
-- Еще что?
-- Я требую от вас, чтобы вы сказали.
-- Вот этого не скажу, -- спокойно ответил жид.
-- Опасайся меня, Измаил!
Жид презрительно покачал головой.
-- Я лучше советую вам опасаться меня, -- ответил он дерзко. -- Вы помните, что если захочу, то не выпущу вас.
-- О! Я давно это знал, и потому принял меры.
-- Но послушайте, милорд, даром ведь я не открою этой тайны.
-- Не беспокойтесь, я заплачу вам.
-- Неоткуда, милорд! Рука, дававшая вам золото, теперь в цепях.
-- Вы знаете!
-- Знаю, милорд, и все-таки этой тайны не продам. Но вас ожидает громадное состояние, так как ваш братец, Вейт-Манор, сошел с ума.
-- Что!
Тиррель расхохотался.
-- Вам жалко? Но вы потрудились, кажется, много для этого.
Бриан опустил голову перед укором собственной совести.
-- Быть может, вам желательно знать причины недуга вашего сиятельного братца? Представьте себе, что он беспрестанно видит перед собой вас и это сводит его с ума.
-- Замолчи!
-- Надо сознаться: вы прекрасно вели дело.
-- Замолчи же, говорят тебе! Имя отца Сюзанны?
-- Мало ли чего хотелось бы нам знать! Мне, например, очень бы приятно было узнать ту волшебницу-фею, которая освободила вас из Бедлема. -- Спенсер говорил спокойно и хладнокровно.
-- Спенсер! Трудно дважды избежать виселицы!
-- Вполне согласен, милорд.
-- Дай слово, что я сейчас же отправлюсь в полицию, если ты не скажешь мне имени Сюзанны.
-- Но кто, милорд, сказал вам, что вы выйдете отсюда?
-- В таком случае, готовься на виселицу.
Тиррель смотрел на него спокойно.
-- Не смею противиться более, милорд. Будьте добры, присядьте, и я открою вам. Милорд, -- продолжал Тиррель, -- через вас повесили. Вы причиной того, что я не миллионер теперь. Вы украли у меня Сюзанну, мое незаменимое сокровище. Но у меня, милорд, есть средство отомстить вам за все. Вам угодно знать, имя отца Сюзанны? Хе, хе, хе! Неужели вы его не знаете?
Лицо Тирреля светилось адскою радостью и зверским торжеством. Сердце Бриана сжалось.
-- Не знаю, нет, не знаю!
-- Неправда, милорд! Вы догадались... И вы не ошиблись! Она дочь его, и вы не можете жениться на ней!
Бриан тихо пошел к двери.
-- Есть, впрочем, средство, милорд, -- кричал вслед ему Тиррель. -- Закон Моисея позволяет дяде жениться на племяннице.
Сюзанна вскрикнула, когда к ней подбежал расстроенный Бриан.
-- Миледи! Сюзанна!.. Я не могу ехать с вами... Прощайте.
Вечером Сюзанна получила следующую записку:
"Я не должен видеть вас более, Сюзанна, потому что я брат вашего отца и люблю вас. Забудьте меня. Вас я уже не забуду и постараюсь отыскать вашу мать. Бриан".
Сюзанна упала без чувств.
В одной из стойл уже описанной нами таверны сидел Педди О'Крен за кружкой джина. За перегородкой находились Снелль, Медж, Лу и Мич. Еще далее сидел Боб с Темперенсой, а в самом углу -- Доннор.
-- А славная была бы пожива, -- говорил Снелль. -- Мое место было из первых. Мич, мой зятюшка, налей-ка джину Лу, она дышит тяжело.
Лу взяла стакан, но он вывалился у нее из рук и разбился.
-- Умрет кто-нибудь! -- сказал Мич.
-- Вздор! Другой стакан на мой счет, -- ответил Снелль.
Лу приподнялась на локтях, кашлянула и застонала.
-- Посмотри-ка, мое сокровище, -- говорил Темперенсе Боб, -- до чего доводит злоупотребление джином.
-- Ну, ну, милашка, налей-ка мне еще стаканчик.
Лу открыла глаза.
-- Больно! Как больно! -- прохрипела она. -- Пресвятая Богородица, помилуй меня!
Доннор невольно подошел к ней.
-- Открой рот, сестра, -- сказал Снелль.
Но она вдруг вскочила и с вытаращенными глазами стала кружиться по комнате, крича:
-- Пить! Пить!
Доннор со слезами смотрел на нее.
-- Здравствуй, дедди, -- закричал Снелль. -- Медж, кланяйся же своему тестю.
Капитан Педди выставил из-за перегородки голову и закричал:
-- Гадкий дьяволенок! Ты начал какую-то историю.
-- Сейчас, сейчас, долговязое чучело, почтеннейший капитан! Я должен был бежать, когда нагрянули солдаты. Вдруг какое-то оборванное страшилище смотрит на Темзу и напевает какую-то шотландскую песенку. "Смотри, смотри! -- закричало вдруг это страшилище. -- Видишь? Вот Груфф с женой. Клара и Анна! Они, они! Ферджус, мой дорогой Ферджус!.." Кругом никого не было.
-- Что же дальше?
-- Дальше? Я чуточку струсил сначала, но потом смело смотрел ему в глаза. А он вот дуралей-то, как завоет, как зарыдает! "Умерли!" -- закричал вдруг и бух в воду... Вода была чересчур холодна, я и подумал: пускай тонет дурак, если охота есть! С четверть часа он плыл как чурбан, не шевеля ни руками, ни ногами... Тише, тише -- я не видел и не слышал ничего.
-- А Груфф?
-- Я пошел в гостиницу Груффа. Там никого. Подле люка кровь -- вот и все.
-- Жалко! Славные были ребята!
Лу мучилась на полу в страшных корчах.
-- Горит! Жжет! -- хрипела она. -- Бога ради, погасите огонь! Вот здесь!
Доннор опустился перед ней на колени.
-- Ничего, дедди! -- говорил Снелль. -- Это пройдет! Нужно джину!
-- Дедди, дедди! Господь сжалился надо Мной и послал вас сюда! Загасите огонь!
-- Выпей джину, Лу!
Девушка отрицательно покачала головой:
-- Дедди! Как я рада, что вы здесь! Ах, дайте мне вашу руку, вот так. Как хорошо, не жжет больше. Как мне хорошо! Я... -- Она замолчала, глаза у нее закрылись.
Доннор заплакал и поцеловал ее в лоб.
-- Что, дедди?
-- Она умерла...
Он поднял дочь и со своей ношей вышел из таверны.
-- Вот до чего доводит неумеренность, -- говорил Боб.
-- Да, мой Бобчик, я также умру, если ты не прикажешь еще бутылку джина, -- ответила Темперанса.
-- Медж! -- говорил Снелль. -- Мужчине стыдно плакать, но Лу мне сестра. Бе... бе... бедная Лу!
Снелль отвернулся.
На улице послышался сильны шум. Все "члены семьи" невольно вскочили. Дверь растворилась от сильного, яростного толчка, и вошел Тернбулль.
-- Приговор произнесен!
-- Какой! -- закричал Педди.
Все окружили Тома, который с горестью опустился на скамью.
-- Я только сейчас узнал, -- проговорил он, наконец.
-- Но если бы я мог спасти его.
-- Он приговорен? -- спросил Педди.
-- К смерти.