Глава семнадцатая
СМЕРТЬ ГАРРИЕТ
Гнев "его чести" произвел магическое действие. Все вдруг стихли и почтительно отступили от него.
-- Я хочу, -- твердо и решительно сказал он, -- чтобы этот юноша не испытал никакого вреда.
Никто не возразил ни слова.
-- Милорды и джентльмены! -- продолжал он, успокаиваясь. -- Вы можете удалиться.
Все молча и почтительно стали расходиться.
-- Доктор, -- обратился "его честь" к человеку, требовавшему моей смерти, -- дайте несколько капель опия девушке. Она очень мила и достойна любви. Мне очень жаль ее.
Доктор молча исполнил его желание.
-- Теперь сделайте то же и с ее братом, -- задумчиво продолжал "его честь".
-- Вы согласитесь выпить несколько капель опия? -- обратился ко мне доктор.
Я жадно схватился за стакан, который он держал в руках, и залпом выпил.
-- Клянусь всем святым, -- вскричал я, обращаясь к "его чести", -- что я благодарю вас за спасение моей жизни единственно потому, что надеюсь и жажду отомстить вам! О, будьте уверены, я всегда узнаю вас, где бы и когда бы я ни встретил вас!
-- Слышите, милорд! -- сказал доктор.
-- Слышу.
"Его честь" подошел ко мне и, внимательно смотря на меня, сказал:
-- И я узнаю вас и, если это будет возможно, поберегу вас.
-- Да, Стефан, он сдержал свое слово. Моя жизнь была в его руках и он не убил меня!
-- Когда? В понедельник? -- вскричал Стефан.
-- Да, и вот рана, которую он нанес мне! -- ответил Франк, указывая на грудь.
-- Рио-Санто! -- вскричал Мак-Наб. -- Итак, я не ошибался! Я не знаю этого человека, но не сомневаюсь -- это он. Подивись, Персеваль, сходству нашей судьбы. Тот же самый человек, который стал между тобою и мисс Тревор -- он же отнимает у меня сердце Клары!
-- Возможно ли это! -- вскричал Франк.
Стефан быстро направился к двери.
-- Куда ты? -- остановил его Франк.
-- Пойду и вызову на дуэль маркиза Рио-Санто. Клянусь, она будет смертельна! Прощай!
-- Остановись! -- с упреком сказал Франк.
-- Но пойми, что до сих пор у меня нет никаких известий о Кларе.
Франк сбросил одеяло и, прежде чем Стефан мог остановить его, был на ногах.
-- Смотри, Стефан! -- кричал он. -- Смотри! Я здоров, бодр и силен.
-- О, моя Гарриет! -- продолжал он, смотря на портрет сестры. -- Ты на небе... там прощают. Но на земле... здесь мстят! О, мой Стефан! Ты знаешь, как она была прекрасна, и сколько я плакал!
-- Доктор развязал веревки, которыми я был связан, -- продолжил Франк свой рассказ, -- и вышел вместе с "его честью". Я на коленях дополз до сестры и приподнял с лица покрывало. Несчастная нежно улыбалась во сне, произнося имя Генриха Доттона. Бедная сестра! Но и на меня стал действовать опий...
Мы подъезжали уже к замку матери, когда я очнулся. Гарриет еще спала. Мы перенесли ее в замок, и я сказал матери, что Гарриет заболела в дороге.
-- Милый Франк! -- сказала мне Гарриет, едва придя в себя. -- Я все помню, все. Я должна умереть.
И она сдержала свое слово, несчастная! Осенью, я вместе с плачущей матерью преклонил колена перед трупом несчастной сестры!
На другой день, по прибытии в замок, я написал к главному судье, твоему дяде. Я подробно рассказал ему все, умолчав только о позоре несчастной сестры. Твой дядя ответил мне очень уклончиво, называя мой рассказ невероятным и невозможным. Я, однако, настаивал. Предпринято было, по моим настояниям, следствие, и приступили к обыску, который с самого начала закончился неудачей, так как лестницы, о которой я говорил, не нашли совсем. За дверью была стена, древность которой оспаривать было бы чистым безумием, а все окрестные жители поклялись, что никогда ничего и не слыхали о подземельи.
-- Франк! -- вскричал Мак-Наб. -- Нам необходимо действовать. Покажи мне твой пульс... Вот так, отлично!
И Стефан вдруг позвонил. На пороге вырос Джек.
-- Помоги одеться твоему барину.
-- Что ты хочешь делать? -- изумленно спросил Франк.
-- Я еще сам не знаю. Но прежде всего нам необходимо поехать к леди Офелии, -- ответил Стефан.