Глава восьмая
ШРАМ НА ЛБУ
Франк Персеваль и Стефан Мак-Наб с нетерпением ожидали старика Джека, которого они отправили к лорду Тревору.
Возвратившись, тот остановился у дверей, не смея подойти к своему господину.
-- Ответ? -- нетерпеливо вскричал Франк.
С выражением печали на лице Джек молчал.
Ты не передал письма? -- с чувством спросил Стефан.
-- Передал, -- тихо ответил Джек.
-- Где же ответ? -- Персеваль бессильно опустился на подушки.
-- Да, отвечай же, наконец, -- гневно воскликнул Стефан, -- какой ответ?
-- Ответ? -- вскричал Джек, воспламеняясь негодованием. Тревор имел смелость разорвать письмо Персеваля, не читая его.
Франк застонал.
Стефан не отходил от постели больного друга. У него даже не было времени повидаться с матерью. Собственное горе увеличило отчаяние, в которое его приводила болезнь Франка. Вместо прежней апатии Стефаном овладела борьба разнородных страстей: он любил, ревновал и страдал.
Было около полуночи. Франк спал очень беспокойно, тревожно и часто стонал во сне. Старик Джек ворочался в углу. Позади постели на столе горела лампа, свет которой озарял герб Персевалей и портрет давно умершей сестры Франка мисс Гарриет.
Тревожные мысли Стефана о больном друге скоро приняли другое направление. В голове его возник образ Клары. Вследствие странного стечения обстоятельств или вследствие горячей ревности воображение его рисовало Клару в Темпльской церкви с пламенно-страстным взором, обращенным на незнакомца-мечтателя.
Желание вспомнить, где и когда он его видел, вдруг овладело Стефаном. Он поразился внезапно пришедшей мыслью. Незнакомец выглядел молодым, а с того дня прошло целых пятнадцать лет.
-- Невозможно! Не может быть! -- прошептал он. Правда, сходство поразительное, но недостает...
-- Шрам! -- закричал вдруг Персеваль. -- У него на лбу шрам, я видел...
-- Шрам! -- повторил Стефан. -- О да, я помню.
-- На покрасневшем лбу белая полоска.
-- Вверх от левой брови, -- невольно перебил Стефан.
-- Да, да, от левой брови вверх, -- повторил Франк.
-- Франк! -- вскрикнул Стефан. Вы знаете его? Ради Бога, о ком вы говорите?
Но Франк в изнеможении уже опустился на подушки.
-- Как это странно! -- проговорил Мак-Наб.
Им овладело лихорадочное возбуждение. Обычно спокойный и рассудительный, молодой доктор совсем растерялся от непонятных слов Франка. Быть может это полнейшая случайность горячечного бреда? Но Франк слишком ясно и точно описал этот шрам! Где и когда Франк мог его видеть? Стефан терялся в догадках. Он хотел было расспросить друга, но тот заснул, и Стефану было жалко лишать его минутного успокоения. Однако он более и более убеждался в истине своего предположения и повторял:
-- Это он! Это он.
Всю ночь Мак-Наб не сомкнул глаз. На рассвете у крыльца кто-то сильно постучал. Было около семи часов. Старик Джек сказал Стефану, что его спрашивает какая-то женщина от его матери. Дав ему некоторые наставления относительно Франка, Стефан сошел вниз.
-- Что случилось, Бесси? -- спросил он.
-- Что случилось? -- жалобно повторила Бесси. -- Ax, мистер Мак-Наб! И не говорите... беда. Пожалуйте скорее домой. Ваша матушка ужасно горюет!
-- Бесси, ради Бога, что случилось? -- беспокойно спрашивал Стефан. -- Отвечай же, Бесси!
-- И не говорите, мистер! Бедняжки! Во всем Сити не было таких красавиц. Ах ты, Боже мой!
Стефан, поняв, что он ничего не добьется, выбежал на улицу и, вскочив на первого попавшегося извозчика, отправился на Корнгильскую улицу.