40
Папаша Тантен нисколько не обиделся на то, что его заставили ждать.
Старик неторопливо и как-то по-хозяйски прогуливался по графской библиотеке, куда его проводил Флористан.
Внимание оборванца привлекали то резные кресла, то книги в тисненных золотом кожаных переплетах, то прекрасные статуэтки на столе.
-- Истинно аристократическая роскошь, -- подвел он итог своих наблюдений, усаживаясь на мягкий диван и небрежно закидывая ногу за ногу. -- Редкостное сочетание красоты и уюта. Приятно будет приезжать сюда в гости к Генриху! А я устрою подобное гнездышко для красавицы Флавии, когда ее мужем станет маркиз Поль де Шандос.
Где-то недалеко хлопнула дверь.
Послышались быстрые мужские шаги.
Старик умолк и поспешно встал с дивана.
В библиотеку вошел хозяин, граф Октавий де Мюсидан.
Папаша Тантен низко поклонился ему, прижав к груди измятую шляпу.
-- Ваш покорнейший слуга, ваше сиятельство, -- продребезжал он фальцетом.
Граф замер от неожиданности, увидев вместо богатого комиссионера какое-то жалкое пугало.
-- Это вы передали мне визитную карточку? -- спросил он.
-- Да, господин граф.
-- Но она явно не ваша.
-- Я -- не господин Маскаро, я -- его служащий. Меня зовут Тантен, Адриан Тантен. Господин мой, надеюсь, простит меня за то, что я осмелился воспользоваться его почтенным именем. Ведь иначе я не смог бы увидеться с вашим сиятельством и выполнить его поручение.
Октавий де Мюсидан смерил старика взглядом с головы до ног.
Неужели у Маскаро не нашлось никого поумнее и поприличнее?
-- Я пришел по делу, которое господину графу уже известно, -- продолжал Тантен. -- Необходимо заключить договор.
Хозяин запер дверь библиотеки и положил ключ в карман.
Старик, казалось, не обратил на это никакого внимания.
-- Почему пришли вы, а не господин Маскаро? -- спросил Октавий, садясь в кресло.
-- Так он решил.
-- Господин шантажист, видимо, струсил?
-- Может быть.
-- Раньше он был смелее.
-- Видите ли, ваше сиятельство, ему есть что терять.
-- А вам?
Тантен раздвинул полы сюртука и повернулся кругом, демонстрируя все убожество своего костюма.
-- Я могу потерять только то, что на мне, -- весело проговорил он.
Октавий хотел поскорее окончить неприятный разговор.
-- Давайте перейдем к делу.
-- Есть еще одна причина моего появления здесь...
-- Какая?
-- Я не посредник господина Маскаро, а владелец тех документов, которые господин граф желает получить обратно.
-- Вы?!
Папаша Тантен поклонился с самым смиренным видом.
-- Договор ваше сиятельство будет заключать со мной.
"Я в полной власти этого пресмыкающегося... Господи! За что такое унижение?" -- думал Октавии.
-- У меня есть все, что господин граф хочет получить. Переписка графини де Мюсидан с ее другом и дневник господина де Кленшана с описанием любопытного происшествия на охоте в Бевронском лесу.
-- Садитесь, -- брезгливо произнес хозяин, не скрывая своего отвращения к незваному гостю.
Тантен не возражал против того, чтобы его презирали, но терпеть не мог, чтобы ему это показывали.
Все его смирение сразу исчезло.
-- Начнем с самого главного, -- совсем другим тоном заговорил он. -- Мы совершаем в глазах закона преступление, за которое полагается суровая кара. Намерены ли вы подавать жалобу в суд?
-- Нет.
-- Вот и прекрасно, -- сказал оборванец, -- в таком случае мы можем заключать сделку.
"С совестью", -- подумал граф.
-- Каковы ваши условия? -- спросил он. -- Не мешало бы сначала их обсудить.
Старый писарь пожал плечами.
-- Наши условия не обсуждают.
-- Почему?
-- Потому, что дело не в них, а в вашей незапятнанной чести. А это -- очень дорогой товар. Вы можете не принять наших условий -- воля ваша. Но изменить их нельзя.
-- И все-таки назовите их, -- сказал де Мюсидан.
Папаша Тантен вытащил из-за подкладки своего рубища мятую бумагу и прочитал вслух следующее:
" Граф де Мюсидан дает согласие на брак мадемуазель Сабины, дочери его, с маркизом Генрихом де Круазеноа.
Приданое составляет шестьсот тысяч франков.
Завтра маркиз де Круазеноа будет представлен господам де Мюсиданам, которые хорошо его примут.
Четыре дня спустя его пригласят к обеду.
Через две недели состоится подписание брачного контракта.
Интересующие его документы граф де Мюсидан получит сразу же после свадьбы маркиза де Круазеноа и мадемуазель Сабины ".
Дочитав, Тантен спрятал бумагу обратно.
-- А кто поручится, что я получу эти документы, когда выполню все условия? -- спросил граф.
-- Ваш зять Генрих. Он не допустит, чтобы честь родителей чего жены была под угрозой. Ведь их позор станет и его позором.
Октавий де Мюсидан встал и долго ходил по комнате, ничего не отвечая.
Оборванец терпеливо ждал.
-- Я принимаю эти условия, -- сказал наконец граф.
Что ему еще оставалось?
-- Благодарю вас, ваше сиятельство.
-- Мне непонятно только одно. Какой вам прок от того, что моя дочь выйдет за господина де Круазеноа?
-- Это -- наше дело.
-- Ведь на самом деле вас интересуют шестьсот тысяч франков приданого. Возьмите их и оставьте меня в покое.
-- Господин граф, вы предлагаете часть вместо целого. Муж мадемуазель Сабины унаследует все ваше состояние до последнего франка.
-- Берите все, но оставьте мне дочь.
-- Чтобы вы, получив обратно свои бумаги, подали на меня в суд? Не выйдет, ваше сиятельство, не выйдет! А на мужа собственной дочери вы жаловаться не станете. Прощайте, господин граф.
Папаша Тантен направился к двери.
-- Это еще не все, -- сказал де Мюсидан.
Старик обернулся.
-- Я могу поручиться за согласие свое и графини. Но я не знаю, что скажет моя дочь.
-- А что она может сказать?
-- Например, что ей не нравится маркиз де Круазеноа.
-- Господин Генрих красив, умен, любезен.
-- Но если она все-таки откажет ему?
-- Мадемуазель де Мюсидан слишком хорошо воспитана, чтобы пойти против воли родителей.
Граф не сомневался в том, что он со всех сторон окружен шпионами Батиста Маскаро. Но о своем самоотверженном решении Сабина сообщила отцу с глазу на глаз. Поэтому он надеялся, что отвратительный посетитель не знает об этом.
-- Нужно предвидеть все возможные варианты, -- настаивал граф. -- Моя дочь отличается твердым характером и привыкла к большой свободе. Она может отказаться выполнить волю родителей, поскольку собирается выйти замуж за господина де Брюле-Фаверлея.
Тантен подошел к несчастному отцу.
-- Если мадемуазель Сабина не послушается, то вы позовете меня.
-- И что же вы сделаете?
-- Поговорю с ней пять минут.
-- И убедите ее полюбить маркиза?
-- Во всяком случае, после этого она согласится выйти за него замуж.
-- Что вы ей скажете?
-- Что она любит вовсе не барона де Брюле. Ей приглянулся совсем другой молодой человек.
Старик снова двинулся к двери.
Граф встал у него на пути.
-- Вы не выйдете отсюда, пока не объясните этот оскорбительный намек.
Папаша Тантен остановился. Он понимал, что сказал лишнее и лихорадочно искал выход из положения.
-- Я не имел в виду ничего плохого, господин граф и не хотел оскорбить вас. Прошу извинить меня.
Если бы эти слова произнес благородный человек, то разговор был бы окончен. Но Октавий де Мюсидан услышал их от подлого проходимца.
-- Я требую не извинений, а объяснений, -- холодно проговорил граф.
-- Ну что ж, извольте. Ваша дочь действительно пользуется большой свободой, как только что вы сказали. Пожалуй, даже слишком большой свободой. Она часто проводила несколько часов наедине с молодым человеком. И это был вовсе не господин де Брюле-Фаверлей.
-- Ты лжешь, негодяй! -- вскричал граф, наступая на Тантена с таким грозным видом, что тот испугался.
Он слишком ловко для своего возраста отпрыгнул назад, затем вынул из лохмотьев пистолет и показал его графу.
-- Потише, ваше сиятельство... За оскорбления и побои у нас особая плата. Зачем мне лгать? Я не виноват в том, что вы знаете о собственной дочери меньше, чем мы! Она ходит на улицу Оверн, где называет привратнику дома номер 7 имя художника Андре и поднимается по лестнице в его квартиру. Очень может быть, что там между ними не происходит ничего предосудительного, но я в этом сомневаюсь.
Граф задыхался от волнения и машинально сорвал с себя галстук.
-- Чем вы это докажете? -- вскричал он.
Тантен спрятал пистолет.
-- У меня нет доказательств. Я мог бы за несколько дней раздобыть их переписку, но вы можете убедиться в моей правоте гораздо быстрее и проще. Для этого вам достаточно сходить в гости к художнику Андре и взглянуть на портрет мадемуазель Сабины. Он завешен зеленой тканью. Поразительное сходство с оригиналом! Оно не могло быть достигнуто без многих часов позирования...
Граф почувствовал, что не может больше владеть собой.
Он вынул из кармана ключ и отворил дверь библиотеки.
-- Убирайтесь! -- хрипло крикнул он.
Папаша Тантен не заставил графа повторять дважды. Он кинулся к двери и не по-стариковски живо сбежал вниз по лестнице.