VII. АЛЕКСАНДР II И В. А. ЖУКОВСКИЙ
I.
На Пасхе, 17 апреля 1818 года, двести один пушечный выстрел возвестил жителям Москвы о радостном событии в семье наследника-цесаревича, великого князя Николая Павловича: супруга его, великая княгиня Александра Феодоровна, родила на свет сына, первенца, нареченного Александром. По этому случаю счастливый отец соорудил в церкви Нового Иерусалима придел во имя св. Александра Невского, как "смиренное приношение счастливого отца, поверяющего Отцу Всемогущему свое драгоценнейшее благо: участь жены и сына... Пускай перед алтарем, воздвигнутым благодарностью отца, приносятся молитвы и о матери, и о сыне, да продлит Всемогущий их жизнь для собственного их счастья, на службу государю, на честь и пользу отечества".
Рождение великого князя Александра, будущего Царя-Освободителя, было встречено членами царской семьи, иноземными родственниками и русскими простыми людьми, как событие чрезвычайной важности. Точно прозревая грядущие судьбы царственного младенца и нашего отечества, поэт Василий Андреевич Жуковский, состоявший тогда учителем русского языка при Александре Феодоровне, приветствовал царственную ученицу-мать следующими вдохновенными стихами:
"Да встретит он обильный честью век,
Да славного участник славный будет,
Да на чреде высокой не забудет
Святейшего из званья: человек!
Жить для веков в величии народном,
Для блага всех -- свое позабывать,
Лишь в голосе отечества свободном
С смирением дела свои читать!..."
В этих приветственных стихах ясно сказался голос истинно русского человека, который указывал будущему верховному вождю России то, что ожидает от него отечество: всеобщего блага, свободы родины и истинно человеческого отношения к подданным. Уважай в людях прежде всего их святейшее звание "человек"! -- таков был завет поэта первенцу наследника, -- завет, который впоследствии, как будет показано в нашей статье, лег основанием всего воспитания юного великого князя.
Нечего и говорить, какою любовью, ласкою и вниманием был окружен "маленький Саша" со стороны родителей с первых дней своего появления на свет. Неопытная еще в деле воспитания и руководительства детскими шагами, великая княгиня Александра Феодоровна охотно пользовалась в этом деле советами и указаниями вдовствующей императрицы Марии Феодоровны. Державная бабушка души не чаяла в маленьком внуке и взяла на себя выбор для него бонн и гувернанток. Из числа последних главное наблюдение над его воспитанием было поручено Ю.Ф. Барановой. Кроме г-жи Барановой при великом князе состояла, в качестве надзирательницы, Н.В. Тауберт, а в качестве бонн-англичанок -- А.А. Кристи, М.В. Коссовская и Е.И. Кристи.
Когда Александру Николаевичу минуло шесть лет и наступила уже пора подумать о более серьезном обучении, а главнейше -- о военном воспитании, -- к нему был приставлен, в роли главного воспитателя, боевой офицер, герой войн 1805 и 1807 годоз, капитан Карл Карлович Мердер. 12 июля 1824 г. последний вступил в отправление своей ответственной должности и с тех пор, вплоть до своей смерти (1834 г.), он считал главною целью жизни -- быть полезным воспитаннику, принимая живейшее участие в его детских играх и научных занятиях, не оставляя его без надзора ни днем, ни ночью. Это дало возможность Мердеру внимательно наблюдать за нравственным развитием будущего русского императора и деятельно помогать главному наставнику великого князя, В.А. Жуковскому, в его заботах об умственном и духовном просвещении воспитанника.
Великий князь Николай Павлович был чрезвычайно доволен воспитателем своего сына и уже в сентябре того же 1824 года писал Мердеру из-за границы: "Добрые вести о сыне моем меня душевно радуют, и я молю Бога, дабы укрепил его во всем добром. Продолжайте с тем же усердием, с которым вы начали новую свою должность, утвердите и оправдайте мое о вас мнение. Мне весьма приятно слышать, сколь матушка довольна успехами Александра Николаевича и вашим с ним обхождением".
Равным образом и великая княгиня Александра Феодоровна неоднократно, с первого же времени вступления Мердера в исправление своих обязанностей, выражала ему свое удовольствие. Так, подобно Николаю Павловичу, она писала наставнику из заграничного путешествия:
"Не могу достаточно благодарить вас за ваши повременные отчеты, которые кратко, но полно содержат в себе все, что мне желательно знать о моем милом Александре. Бог благословит вас за все труды и заботы, которыми вы теперь должны быть обременены; восхищаюсь вашим терпением; только оставайтесь верны себе и не давайте другим вводить вас в заблуждение; рассчитывайте на содействие Божие, ибо без Него ничто человеческое не может удасться, и верно любите моего мальчика, обещающего нам столько прекрасного. Ваши отчеты составляют всю мою радость, и потому я прошу о продолжении. С удовольствием вижу, что так хорошо идет лазанье и упражнения в устойчивости".
На это милостивое и сердечное письмо Карл Карлович отвечал:
"Августейшая великая княгиня! Вашего императорского высочества милостивое письмо я имел счастие получить. Вы благодарите меня, августейшая великая княгиня, за все труды и заботы, теперь часто выпадающие мне на долю. Видит Бог, что сокровеннейшее мое желание и единственное мое стремление заключается в том, чтобы прежде всего доставить доверенному мне и сделавшемуся столь дорогим моему сердцу ребенку столько счастия, сколько это ребенку возможно. Поэтому я стараюсь доставить ему все радости, дозволенные в его возрасте: он играет, забавляется и шутит со мною, а я чувствую себя обрадованным и счастливым уже тем, что все, кому дано счастие видеть маленького великого князя, находят, что он сильно переменился в свою пользу..."
В тот же день Мердер писал и великому князю Николаю Павловичу:
"Тщетно старался бы я изъяснить вашему императорскому высочеству чувство, с каковым приемлю изъявляемую мне в письме вашим высочеством благодарность за точное исполнение моей обязанности. Бог видит сердце мое; Ему известны чувства мои и пламенное желание -- быть полезным Александру Николаевичу. Всевышний милостив, Он укрепит меня в силах и поможет исполнить в полной мере Им и вами на меня возложенное. На него полагаю всю мою надежду".
Сделавшись в 1825 году, по восшествии Николая Павловича на прародительский престол, наследником престола, "маленький Саша" -- так звали великого князя Александра Николаевича в семье -- продолжал вести прежнюю жизнь под надзором Мердера и швейцарца Жилля, лишенную всякой роскоши и чопорности. Так, когда однажды французский посол, согласно обычаям своей родины, просил позволения представиться восьмилетнему великому князю, Николай Павлович отклонил эту просьбу следующими словами:
-- Вы, значит, хотите вскружить ему голову? Какой прекрасный повод к тому, чтобы возгордиться этому мальчугану, если бы стал выражать ему почтение генерал, командовавший армиями! Я тронут вашим желанием -- его видеть, и вы будете иметь возможность удовлетворить его, когда поедете в Царское Село. Там вы встретитесь с моими детьми. Вы посмотрите на них и поговорите с ними; но церемониальное представление было бы непристойностью. Я хочу воспитать в моем сыне человека, прежде чем сделать из него государя.
Действительно, посол отправился в Царское Село, где в одном из парков нашел великого князя с сестрами, Марией и Ольгой Николаевнами. Наследник привел в восхищение гостя своей ловкостью, находчивостью и живостью. Когда вся компания садилась в лодку, последняя случайно накренилась и зачерпнула воды. Другой ребенок в таком случае испугался бы, вскрикнул, но Александр Николаевич смело схватил багор, поспешно оттолкнул лодку от берега и спокойно стал грести.
Умение держать себя в обществе, на людях -- было отличительною чертою маленького наследника. Так, во время коронации государя в Москве, летом 1826 года, он приводил в неописуемый восторг жителей Первопрестольной, когда, в лейб-гусарском мундире и на арабском коне, появлялся в свите своего родителя или участвовал на парадах в строю гусар. Народ с восторгом встречал и провожал всюду восьмилетнего великого князя, и громкое "ура" беспрестанно оглашало улицы, когда он появился.
Вот что повествует Мердер по случаю появления Александра Николаевича в один прекрасный день среди населения Москвы. "Едва показался он, раздалось радостное "ура!" Народ толпою бросился к коляске, власть полиции исчезла; все уступает толпе радостного народа; подобно морскому валу, воздымающемуся, лезут друг на друга, падают, вскакивают, бегут, хватают за колеса, рессоры, постромки; крики: -- "Ура! Александр Николаевич, наш московский князь" Ура! Ура!" Трогательная картина! Но далее ехать было трудно, из опасения раздавить кого-нибудь из народа. Возвратились назад".
Когда приближенные выражали государю свой восторг и удивление перед поведением наследника и умением его с достоинством держать себя, Николай Павлович с уверенностью говорил всем:
-- Я покоен насчет моего сына, он в хороших руках.
Уверенность державного родителя, что сын его находится на попечении людей, которые употребят все силы к тому, чтобы верховный вождь России оправдал возлагаемые на него народом надежды, -- имела своим основанием высокие нравственные качества этих людей.