СЦЕНА 26
Те же, Панталоне и доктор.
Панталоне. Ну, как себя чувствует компания?
Доктор. Что вы сделали с доном Альваро? Он шлет проклятия всем итальянским женщинам!
Лебло. Синьор Панталоне, синьор доктор, дорогой мой кум, мой почтенный тесть, позвольте мне этими словами объяснить вам, что эта прекрасная девушка дала слово быть моей женой.
Панталоне. Как? Это еще что за новости?
Доктор. И не сказавши ничего отцу?
Розаура. Мы собирались сказать это раньше, да вот вышло так, что на вечере сразу был решен вопрос о двух браках: моем с графом ди Боско Неро и Элеоноры с мосье Лебло. Вы имеете что-нибудь против?
Доктор. Да нет. Я всегда предоставлял такие решения вам самим. Раз вы находите, что поступили хорошо, я не противлюсь.
Панталоне (про себя). Надо сделать из нужды добродетель. (Громко.) Я мечтал, что синьора Элеонора будет моей женой, что это и ей будет по сердцу. Раз у нее не было склонности ко мне, я не буду роптать, что моя мечта не осуществилась! Брак при таких условиях сулил одни неприятности!
Лебло. Да здравствует синьор Панталоне!
Рюнбиф. Он рассуждает разумно, совсем как англичанин.
Розаура. Вот и осуществились счастливо все мои планы. Я перестроила одну вдовью жизнь и одну девичью. Та и другая были нескладные. И должна сознаться, что мне пришлось для этого пустить в ход долю хитрости. Но я ни разу не преступила предписаний порядочности и законов хорошего общества. Поэтому я надеюсь, что удостоюсь если не одобрений, то по крайней мере сочувствия. А может быть, кое-кто мне еще и позавидует.