СЦЕНА 7
Филиберт, потом Рикард.
Филиберт. Нахалка! Выйдешь замуж или не выйдешь, а не быть тебе больше в моем доме. Думать так о моей дочери! Жаннина не способна на что-нибудь подобное. Не способна!
Рикард (входит). Мое почтение, господин Филиберт.
Филиберт. А, здравствуйте, господин Рикард. Простите, что я вас побеспокоил.
Рикард. Что вам будет угодно мне приказать?
Филиберт. Мне нужно с вами поговорить. Садитесь, пожалуйста.
Рикард. Только у меня очень мало времени.
Филиберт. Много дел?
Рикард. Порядочно. Между прочим, меня одолевает куча народу из-за одной арестованной контрабанды.
Филиберт. Довелось слышать. И что же, эти несчастные все еще в тюрьме?
Рикард. Конечно. И останутся там, пока их семьи окончательно не пойдут по миру.
Филиберт. И у вас хватает духу видеть слезы их детей?
Рикард. Хватило же у них духу покушаться на права откупа. Я бы хотел, чтобы эти господа попадались почаще. Вы ведь знаете, что арестованная контрабанда возмещает нам наши убытки.
Филиберт (про себя). Экое гнусное занятие.
Рикард. Скажите, о чем вы хотели со мной говорить?
Филиберт. У вас есть дочь невеста?
Рикард. Хоть бы ее не было!
Филиберт. Вам неудобно, что она живет с вами?
Рикард. Нет. Мне неудобно, что я должен думать о ее приданом.
Филиберт (про себя). Дрянной человечишко! (Громко.) Однако, если она захочет, вам придется так или иначе устроить ее.
Рикард. Придется, конечно, когда я буду окончательно к этому вынужден. Но я ставлю два условия. Если она выйдет замуж по-своему — никакого приданого. Если по-моему — хорошее приданое.
Филиберт. У меня есть одно предложение.
Рикард. Готов выслушать, только по возможности короче.
Филиберт. Знаете вы французского офицера, который живет у меня?
Рикард. Вы предлагаете его для моей дочери?
Филиберт. А если бы я предложил, встретились бы затруднения с вашей стороны?
Рикард. Офицер и француз? Ни с приданым, ни без приданого!
Филиберт. Вам неприятны и офицеры и французы?
Рикард. Те и другие одинаково. А если офицер и француз соединяются в одном лице — это самое отвратительное. Я терпеть не могу французов за то, что они не любят торговли и труда, как мы. Они только и думают об ужинах, о зрелищах, о прогулках. А военные! Я ведь знаю, какой убыток причинили мне войска. Они требуют, чтобы мы, финансисты, содержали и пехоту и конницу. А когда они где-нибудь на постое — будь там хоть целый арсенал денег, они живо доберутся до дна.
Филиберт. Французский офицер, о котором я говорю, вполне порядочный человек. У него нет никаких недостатков, и к тому же он благородного происхождения.
Рикард. Богат?
Филиберт. Младший сын в семье.
Рикард. Если он небогат, наплевать мне на его происхождение, а на его профессию тем более.
Филиберт. Друг мой, поговорим по душам. Нас никто не слышит. Неужели человеку с таким огромным состоянием, как у вас, не стоит вынуть из кармана пятьдесят или шестьдесят тысяч флоринов, чтобы приобрести знатное родство?
Рикард. Я бы не дал на это и десяти ливров.
Филиберт. За кого же вы думаете отдать свою дочь?
Рикард. Если уж мне так необходимо раскошелиться на такую сумму, я бы хотел, чтобы деньги попали в одну из лучших семей в Голландии.
Филиберт. Ну, это вам не удастся!
Рикард. Не удастся?
Филиберт. Не удастся.
Рикард. А почему же мне не удастся?
Филиберт. Потому что лучшим семьям Голландии нет необходимости желать такого обогащения.
Рикард. Вы принимаете большое участие в этом молодом человеке?
Филиберт. О да, очень большое.
Рикард. Так отчего вы не отдадите за него вашу собственную дочь?
Филиберт. Потому что… потому что не хочу.
Рикард. Ну вот, я тоже не хочу.
Филиберт. Но между мною и вами большая разница.
Рикард. Я что-то не вижу этой разницы.
Филиберт. Всем ведь известно, как вы начали.
Рикард. А кому известно, как вы кончите?
Филиберт. Вы начинаете забываться.
Рикард. Если бы я был не у вас в доме, я бы вам еще и не того наговорил.
Филиберт. Я покажу вам, кто я такой.
Рикард. Очень я вас испугался.
Филиберт. Уходите, пожалуйста. Потом поговорим.
Рикард. Поговорим, поговорим! (Про себя.) Попадет он когда-нибудь в мои руки! Если бы можно было уличить его хоть в самой маленькой контрабанде — клянусь богом, он бы у меня понатерпелся! (Уходит.)