СЦЕНА 8
Те же и лейтенант.
Лейтенант (Филиберту). Вы простили меня, сударь?
Филиберт. А как вам кажется, заслужили ли вы, чтобы я вас простил?
Жаннина. Бога ради, не будем больше говорить об этом. Постарайтесь, чтобы никто не узнал о том, что произошло. Моему отцу важно спасти честь семьи. И ни в каком случае не напоминайте ему, хотя бы для своего оправдания, что он сам посоветовал вам такую уловку и дал пятьсот гиней, чтобы ее осуществить.
Филиберт (Жаннине, возмущенно). Я же приказал вам не говорить об этом.
Жаннина. Я только передаю ваше приказание мужу. Больше ничего.
Рикард. Ну что же, господин Филиберт, успокоились вы?
Филиберт. А что мне остается? Меня вынуждает к этому необходимость, любовь, собственное мое добродушие. Не знаю, что сказать. Ну, поженились вы. Ну, вы у меня. Так живите здесь, и да благословит вас небо.
Жаннина. О, как я бесконечно рада!
Лейтенант. Я надеюсь, вам не придется раскаиваться в том, что вы простили и облагодетельствовали меня.
Марианна. Живо, живо — и молчание, чтобы никто не узнал!
Филиберт. Что тебе еще?
Марианна. Тут есть еще одно маленькое дельце. Его нужно кончить тихо и поскорее. Гасконь будет моим мужем. С разрешения моих господ.
Гасконь. С разрешения моего хозяина.
Дают друг другу руки.
Марианна. Живо, живо — и молчание, чтобы никто не узнал!
Жаннина. О твоем замужестве нельзя сказать ничего. Насчет моего могут болтать всякое, и я сама признаю, что преступила свой долг, не соблюла покорности отцу, подвергла опасности свою честь и доброе имя семьи. Пусть люди, видя меня не только не наказанной, но счастливой, не вздумают извлечь из этого дурной пример. Пусть скажут, наоборот, что небо захотело огорчить отца и не избавило дочь ни от страха, ни от раскаяния. Великодушные зрители, пусть плодом этого нашего представления будет благонравие в семьях, а следствием вашей доброты — снисходительное одобрение.