ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Мор. Вражда
Пой, о, богиня, про гнев Ахиллеса, Пелеева сына,
Гибельный гнев, причинивший ахейцам страданья без счета,
Ибо он в область Аида низринул могучие души
Многих и славных мужей, а самих на съедение бросил
Птицам и псам кровожадным, — так воля свершалась Зевеса,
1-05
С самого дня, как впервые взаимной враждой разделились
Богоподобный Ахилл и властитель мужей Агамемнон.
Кто ж из богов их обоих привел состязаться враждою?
Зевса с Латоною сын. Ибо он, на царя прогневившись,
Злую болезнь породил среди войска и воины гибли, —
1-10
Из-за того, что Атрид обесчестил жреца его Хриза.
Хриз приходил к кораблям быстроходным ахейцев, желая
Выкупить дочь, и с собою принесши бесчисленный выкуп.
Жезл держал он в руках золотой, а на жезле — повязку
Феба — царя Дальновержца — и всех умолял он ахейцев,
1-15
А наибольше обоих Атридов, начальников войска:
«Дети Атрея и вы все, ахейцы в прекрасных доспехах!
Вам пусть дают на Олимпе живущие боги разрушить
Город Приама царя и домой беспечально вернуться;
Дочь мне отдайте мою дорогую, приняв этот выкуп,
1-20
Сына Зевеса почтивши, далеко разящего Феба".
Криками все той порой изъявили ахейцы согласье
Просьбу исполнить жреца и принять его выкуп богатый.
Только не по сердцу это царю Агамемнону было:
Злобно жреца отослал он, прибавив жестокое слово:
1-25
«Старец! Чтоб больше тебя близь глубоких судов не встречал я!
Здесь оставаясь теперь иль дерзнувши еще раз явиться,
Знай, не помогут тебе ни повязка, ни жезл Аполлона.
Деве свободы не дам; раньше пусть ее старость настигнет
В Аргосе, в нашем жилище, от отчего края далеко,
1-30
Ткацкий станок обходящей и ложе делящей со мною.
Но удались и меня не гневи, да уйдешь безопасней!"
Так он сказал, и старик, испугавшись, послушался слова;
Прочь он, безмолвный, пошел многошумного моря прибрежьем;
После ж, бродя в отдалении, долго царю Аполлону
1-35
Старец молился, — рожденному пышноволосой Латоной:
«Внемли мне, бог сребролукий, о, ты, обходящий дозором
Хризу и Киллу священную, царь Тенедоса могучий,
В Сминфе — прославленный! Если когда-либо храм, тебе милый,
Я украшал, или в жертву сжигал тебе тучные бедра
1-40
Коз и быков, — то исполни мольбу мою эту в награду:
Слезы мои пусть данайцы твоими искупят стрелами!"
Так говорил он, молясь, и молению внял Дальновержец.
Сердцем разгневанный, быстро сошел он с вершины Олимпа,
Лук за плечами неся и колчан, отовсюду закрытый,
1-45
И на ходу за спиною у гневного бога звенели
Стрелы в колчане. Вперед подвигался он ночи подобный.
Сел он потом в стороне от судов и стрелу издалека
Бросил, и страшен был звон, серебряным луком рожденный.
Мулов и резвых собак убивал он сначала, но вскоре
1-50
Стали в людей попадать смертоносные Фебовы стрелы.
И загорелись костры, и во множестве трупы сжигались.
Девять так дней среди войска, свирепствуя, стрелы носились.
В день же десятый собрал Ахиллес весь народ на собранье.
Это богиня ему, белорукая Гера внушила, —
1-55
Ибо данайцев жалела, взирая, как те погибают.
После ж того, как войска все сошлись и сплотились толпою,
Став посредине меж ними, сказал Ахиллес быстроногий:
"Ныне, Атрид, полагаю домой возвратиться,
По морю снова блуждать, если только мы смерти избегнем,
1-60
Ибо теперь и война, и болезнь истребляют ахеян.
Все ж не мешало б нам прежде спросить у жреца иль провидца,
Или хоть снов толкователя — ибо и сны от Зевеса, —
Скажут, быть может, за что Аполлон так прогревался ныне,
Не возмущен ли забвеньем обета или гекатомбы,
1-65
Не пожелает ли он отвратить эту гибель от войска,
Жертвенным дымом ягнят или коз безупречных насытясь?"
Так он промолвил и сел. И тогда средь народа поднялся
Славный Калхас Фесторид, — он из птицегадателей первый,
Знающий все в настоящем, а также в грядущем и прошлом,
1-70
Войска ахейского флот к берегам Илиона приведший
Данной ему Аполлоном пророчества дивного силой.
Он, рассудительный, к ним обратился и слово промолвил:
"Ты, Ахиллес, о, любимец Зевеса, велишь разгадать мне
Гнев Аполлона владыки, далеко разящего бога.
1-75
Правду открою тебе. Ты ж сперва обещай и клянись мне,
Что за меня заступаться ты будешь рукою и словом.
Должен, как видно, теперь прогневить я могучего мужа,
Кто аргивянами правит, кому все ахейцы покорны.
Царь ведь сильнее всегда, чем подвластный, кто гнев зародил в нем.
1-80
Если б он даже свой гнев в тот же день превозмог, затаивши,
Все же он будет его в своем сердце лелеять, покуда
Месть не свершится. Скажи мне, спасешь ли меня от напасти?"
И, отвечая ему, так сказал Ахиллес быстроногий:
"Смело доверься, поведай о знаменье бога, что знаешь,
1-85
Ибо клянусь, о, Калхас, Аполлоном, Зевесу любезным,
Фебом, к кому ты взываешь, нам волю богов объявляя,
В том я клянусь, что покуда я жив и на землю взираю, —
Здесь, близь судов многоместных, никто на тебя из данайцев
Тяжкой руки не подымет, — хотя б это был Агамемнон,
1-90
Ныне гордящийся тем, что из всех он ахеян сильнейший".
И ободрился тогда беспорочный гадатель и молвил:
"Нет, не за жертву забытую, не за обет он разгневан,
Но за жреца своего, кого царь оскорбил Агамемнон,
Дочь отпустить не желая и выкуп отвергнув богатый.
1-95
Лишь за него нам от Феба страдания были и будут.
Не отвратит Дальновержец от войска позорной болезни,
Прежде чем дочь не вернем мы отцу — быстроокую деву —
Даром, без выкупа, и не пошлем гекатомбу святую
В Хризу. Тогда он, быть может, смягчится и милостив станет".
1-100
Так он промолвил и сел. И тогда средь народа поднялся
Царь Агамемнон, герой, облеченный обширною властью,
Сильно разгневанный. Сердце в нем черною злобой кипело,
Очи его двум огням уподобились, мечущим искры.
Прежде всего на Калхаса взглянул он враждебно и молвил:
1-105
"Зла предвещатель! Отрадного мне никогда ты не скажешь.
Сердце ликует в тебе, если можешь несчастье пророчить.
Доброго ты, отродясь, ничего не сказал и не сделал.
Так и теперь, прорицая, ты вслух объявляешь данайцам,
Будто им Феб Дальновержец готовит печаль оттого лишь,
1-110
Что и блистательный выкуп взамен молодой Хризеиды
Не пожелал я принять. Да, я сильно хочу эту деву
Дома иметь. Предпочел я ее Клитемнестре супруге,
Взятой давно, — оттого что и эта другой не уступит
Телом и ростом своим, ни умом, ни искусством в работах.
1-115
Все ж я готов возвратить ее, если для вас будет лучше.
Я для народа спасенья хочу, а не гибели черной.
Мне же награду готовьте другую, дабы средь ахейцев
Я не остался один обделенный: то было б постыдно.
Видите все, что моя от меня прочь уходит награда".
1-120
И, отвечая ему, так сказал Ахиллес быстроногий:
"Всех нас славнейший Атрид и корыстолюбивейший также!
Ибо откуда награду возьмут тебе щедрые греки?
Не разделенных нигде не осталось при войске сокровищ.
Что в городах было вражеских взято, мы все поделили,
1-125
И не пристойно народу собрать это вновь для раздачи.
Богу теперь эту деву пожертвуй, — а после ахейцы
Трижды тебе за нее воздадут и четырежды, если
Даст нам когда-нибудь Зевс крепкостенную Трою разрушить".
И, отвечая ему, так сказал Агамемнон властитель:
1-130
"Богоподобный Ахилл! Так душой не криви, хоть в сражении
Доблестен ты. Не сумеешь меня обойти, ни уверить.
Не для того ль, что владеть самому своей долей, ты хочешь,
Чтобы я отдал свою и остался, лишенный награды?
Нет, пусть ахейский народ благородный и щедрый, другую
1-135
По сердцу даст мне награду, чтоб с прежней была равноценной.
Если ж они не дадут добровольно, и сам отберу я
Или твою, иль Аякса награду, или Одиссея,
Силою взяв. И кого посещу я, тот гневаться будет.
Впрочем, все это обсудим и после. Теперь же давайте
1-140
Спустим глубокий корабль на поверхность священного моря,
В должном числе соберем там гребцов, поместим гекатомбу
И приведем Хризеиду, прекрасноланитную деву.
Пусть кто-нибудь из ахейских старейшин начальствует судном, —
Идоменей, иль Аякс, или царь Одиссей богоравный,
1-145
Или же ты, о, Пелид, между всеми мужами страшнейший.
Гнев Дальновержца пускай он смягчит, принося ему жертву".
И отвечал, исподлобья взглянув, Ахиллес быстроногий:
"Горе! О, муж, облеченный бесстыдством, с корыстной душою!
Кто из ахейцев отныне, послушный тебе, согласится
1-150
Или поход предпринять, или силой сразиться с врагами?
Не из-за храбрых троянцев я прибыл сюда, не с желаньем
Им отомстить: предо мною троянцы ни в чем не повинны.
Не отгоняли они моего табуна или стада,
Также посевов моих не топтали они в плодородной
1-155
Фтии — отчизне воителей, — ибо меж нами далеко
Шумное море легло и стали тенистые горы.
Ради тебя, о, бесстыдный, пришли мы, тебе лишь в угоду,
Мстить за тебя, кто по наглости взора похож на собаку,
И за царя Менелая: об этом ты вовсе не помнишь.
1-160
Ныне грозишь ты придти и насильно удел мой похитить,
Добытый тяжким трудом и сынами ахейцев мне данный.
Равной с твоей никогда не имел я награды, коль скоро
Город троянцев богатый ахеяне приступом брали.
При нападении бурном всех больше, трудясь, совершают
1-165
Руки мои, а лишь только пора дележа наступает,
Ты наибольший удел достаешь, но, довольствуясь малым,
Я удаляюсь к судам, утомленный от бурного боя.
Ныне хочу удалиться во Фтию. Приятней гораздо
Мне возвратиться домой на кривых кораблях. Ты ж едва ли
1-170
Здесь, оскорбивши меня, приумножишь стада и богатства".
И, отвечая ему, так сказал царь мужей Агамемнон:
"Что ж, убегай, если к бегству лежит твое сердце. Не стану
Я умолять, чтоб остался ты ради меня. И другие
Помощь и честь мне окажут, особенно Зевс Промыслитель.
1-175
Ты ж из царей, им воспитанных, всех для меня ненавистней.
Вечно любезны тебе только распри, сраженья да битвы.
Если ж храбрее ты многих, от бога дано тебе это.
Вместе с дружиной своей и судами домой возвратившись,
Над мирмидонами царствуй. Меня ты совсем не заботишь,
1-180
Гнев твой ничуть не пугает. Услышь же мою ты угрозу:
Так как теперь Аполлон отнимает мою Хризеиду
И на своем корабле я с друзьями ее отсылаю,
То за наградой твоею, прекрасной лицом Бризеидой,
Сам я приду в твой шатер и ее уведу, чтоб ты видел
1-185
Сколь я сильнее тебя, чтобы вперед и другой остерегся
Равным со мною себя объявлять и со мною тягаться".
Так он промолвил. И больно Пелееву сделалось сыну,
Сердце ж в косматой груди его два обсуждало решенья:
Меч ли ему обнажить, что висел у бедра заостренный,
1-190
И, проложивши дорогу в толпе, им повергнуть Атрида,
Или же гнев укротить и ярость свою успокоить.
Но между тем как все это он взвешивал в мыслях и сердце,
Меч из ножен извлекая большой, — вдруг явилась Афина
С неба. Послала ее белорукая Гера богиня,
1-195
Сердцем обоих любя и равно об обоих заботясь.
Сзади пришла и взяла Пелиона за русые кудри,
Видная только ему и незримая прочим Паллада.
И Ахиллес, обернувшись, увидел богиню; узнал он
Тотчас Палладу Афину: глаза ее грозно сверкали.
1-200
К ней обратился он с речью и слово крылатое молвил:
"Зевса Эгидодержавного дочь! О, зачем ты явилась?
Или затем, чтоб увидеть бесстыдство Атреева сына?
Но говорю я тебе и я верю, что сбудется слово:
Через надменность свою он и жизнь свою скоро погубит".
1-205
И синеокая так отвечала богиня Афина:
"С тем я пришла, чтоб твой гнев укротить, если будешь послушен.
С неба послала меня белорукая Гера богиня,
Сердцем любя вас обоих, равно об обоих заботясь.
Так воздержись от борьбы, удали от меча свою руку,
1-210
Только словами его поноси, как бы ни были сильны,
Ибо тебе я скажу — и, наверно, то сбудется слово:
В будущем втрое тебе дорогими дарами воздастся
Эта обида его. Ты ж послушайся нас и будь сдержан".
И, отвечая, промолвил ей так Ахиллес быстроногий:
1-215
"Должно, богиня послушаться вашего общего слова,
Хоть и разгневан я сильно в душе, — ибо так будет лучше.
Кто покорялся богам, тому часто и боги внимали".
Молвил — и, на черенок нажимая серебряный, вдвинул
Тяжкой рукою в ножны он огромный свой меч, не противясь
1-220
Слову Афины. Она ж на Олимп удалилась, в чертоги
Зевса Эгидодержавного, к сонмищу прочих бессмертных.
Сын же Пелея меж тем со словами вражды обратился
К сыну Атрея опять; еще не смирилась в нем ярость:
"Пьяница грузный! По виду собака, олень по отваге!
1-225
Ты никогда не дерзал в своем сердце ни в бой, ополчившись,
Вместе с народом идти, ни спрятаться в тайной засаде
Вместе с вождями ахейцев, — тебе это смертью казалось.
Много спокойней, конечно, по войску обширному греков
Доли у тех отбирать, кто слово противное скажет.
1-230
Царь — пожиратель народа, над трусами царствовать годный!
Ибо иначе, Атрид, ты б в последний раз нынче был дерзок!
Но говорю я тебе и клянусь величайшею клятвой,
Этим клянусь тебе скипетром, который, с тех пор как покинул
Ствол свой родимый в горах, никогда не оденется больше
1-235
В листья и ветви и не расцветет, ибо срезаны медью
Листья его и кора, — а теперь средь народа ахейцев
Судьи в руке его держат, которые Зевса уставы
Свято блюдут: для тебя эта клятва великою станет!
Будет пора, посетит всех ахейских сынов сожаленье
1-240
Об Ахиллесе, — но ты, хоть печалясь, помочь не сумеешь,
В день как падет под ударами Гектора мужеубийцы
Много ахейских сынов, ты ж в груди истерзаешься сердцем,
Гневаясь сам на себя, что храбрейшего мужа обидел".
Так говорил сын Пелея. И, бросивши наземь свой скипетр,
1-245
Весь золотыми гвоздями усеянный, сел, а напротив
Гневный Атрид восседал. И тогда между ними поднялся
Нестор, искусный в речах: он в Пилосе гремел на собраньях,
И у него с языка слаще меда лились увещанья.
Двух поколений людей, одаренных раздельною речью,
1-250
Видел он смерть, — с ними прежде в священном Пилосе
Жил и питался; над третьим теперь он царил поколеньем.
Доброжелательно к ним обратился и так он промолвил:
"Боги! Великая скорбь, знать, постигла ахейскую землю!
Верно, зато возликуют Приам и Приамовы дети,
1-255
Также другие троянцы почувствуют радость большую,
Если узнают про то, как вы оба враждой разделились.
Вы, и в совете, и в битве первейшие в стане Данайцев.
Но убедить себя дайте: ведь оба меня вы моложе.
В прежние годы с мужами отважнее вас говорил я:
1-260
Даже они никогда увещаний моих не гнушались.
Ибо подобных мужей я не видел и вновь не увижу,
Как Пирифой и Дриант, предводители многих народов,
Иль Полифем богоравный, иль славный Киней, иль Эксадий,
Или Тезей, от Эгея рожденный, с бессмертными равный.
1-265
Неустрашимей людей земля не кормила доныне.
Храбрые сами, они столь же храбрых на бой вызывали
Горных кентавров, которых в ужасной борьбе истребили.
Вот между ними вращался и я, как пришел из Пилоса,
Из отдаленной земли: меня они сами призвали,
1-270
Также по воле своей я сражался за них, ибо с ними
Ныне никто из людей на земле состязаться не мог бы.
Эти-то мужи со мной совещались и слушались слова.
Так повинуйтесь и вы: хорошо быть доступным совету.
Ни у него, хоть ты властен, отнять не желай эту деву,
1-275
Но уступи, что уж прежде ему подарили ахейцы,
Ни дерзновенно с царем, о, Пелид, не желай состязаться,
Ибо никто из царей скиптродержцев, прославленных Зевсом,
Чести подобной, как он, никогда не стяжал себе в долю.
Если же ты и храбрей, и тебя родила мать богиня,
1-280
Все же тебя он сильней, оттого что он многими правит.
Но перестань, сын Атрея, сердиться и ты. Умоляю,
Прочь отложи ты вражду с Ахиллесом, который ахейцам
В этой войне злополучной всем служит великим оплотом".
И, отвечая ему, так сказал Агамемнон властитель:
1-285
"Вправду, о, старец, ты все говорил, как тебе подобает.
Только желает сей муж между всеми другими быть первым,
Править он всеми желает, над всеми царить, свою волю
Всем предъявлять, — никого не склонит он на это, я верю.
Разве, копье научивши метать, вечно сущие боги
1-290
Дали свободу ему вместе с тем наносить оскорбленья?"
И, прерывая его, Ахиллес богоравный промолвил:
"Трусом, по истине, мог бы прослыть я и мужем негодным,
Если б тебе уступал я во всем, что ты только ни скажешь.
Прочим приказывай так, мне же ставить предела не думай,
1-295
Ибо отныне тебе я покорствовать больше не стану.
Но я другое скажу, ты ж в уме заруби мое слово.
Не подыму я руки из-за девы теперь, чтоб сразиться
Против тебя иль другого: вы отняли то, что мне дали.
Но из всего, что пред черным храню кораблем быстроходным,
1-300
Ты не возьмешь ничего, против воли моей завладевши.
Иль попытайся, пожалуй; пускай и другие увидят,
Как вдоль копья моего твоя черная кровь заструится".
Оба, друг с другом сразившись такими словами, поднялись
И распустили собранье перед кораблями ахейцев.
1-305
Тотчас Пелид повернул к шалашам и судам соразмерным
С ним и Патрокл с мирмидонской дружиною храброй.
Сын же Атрея на море спустил быстроходное судно,
Двадцать назначил гребцов, разместил гекатомбу для бога
И посадил Хризеиду, прекрасноланитную деву,
1-310
Сам приведя. А вождем заступил Одиссей многоумный.
Сев на корабль, они быстро поплыли по влажной дороге.
И повелел Агамемнон народам очиститься телом.
Те же, очистившись, в море отмытую вылили воду
И, совершенные выбрав из коз и быков гекатомбы,
1-315
Их Аполлону сожгли на прибрежье бесплодного моря.
Жертвенный запах до неба достиг вместе с клубами дыма.
Так они заняты были по войску. Меж тем Агамемнон
Не позабыл своей распри и прежней угрозы Ахиллу,
Но обратился со словом к Талфибию и Эврибату —
1-320
Оба глашатая были они и проворные слуги:
"Вы, к Ахиллесу Пелиду в палатку войдя, уведите,
За руку взяв, Бризеиду — прекрасноланитную деву.
Если ж ее не отдаст он, я с большей толпою предстану
И уведу ее сам, — для него это будет печальней".
1-325
Так говоря, он послал их и властное слово прибавил.
Те же пошли против воли прибрежьем пустынного моря.
Вскоре палаток они и судов мирмидонских достигли.
Там отыскали Ахилла, сидящего подле палатки
Пред кораблем своим черным. И не был он рад, их увидев.
1-330
Оба они, из почтенья к владыке, смущенные стали,
Не обращаясь к нему со словами и не вопрошая.
Но Ахиллес разгадал все то в мыслях своих и промолвил:
"Радуйтесь, вестники, вы, о, послы и Зевеса, и смертных!
Ближе идите! Виновны не вы предо мной — Агамемнон:
1-335
Он вас обоих сюда за прекрасной послал Бризеидой.
Что ж, приведи эту деву, Патрокл, питомец Кронида,
Дай им ее увести. И да будут свидетели оба
Перед богами бессмертными и перед смертными всеми,
Перед царем бессердечным. О, если когда-либо будет
1-340
Нужда во мне, чтоб от войска отвлечь недостойную гибель…
Ибо от мыслей свирепых безумствует он и не сможет,
Все впереди осмотревши и тыл обеспечив, устроить,
Чтобы вблизи кораблей безопасно сражались ахейцы".
Так он сказал, и Патрокл, повинуясь любезному другу,
1-345
Деву привел из палатки с прекрасным лицом Бризеиду,
И увести ее дал. Те вернулись к ахейскому флоту,
С ними и женщина шла против воли. И в сторону, плача,
Вдаль от друзей отошел сын Пелея. Он сел на прибрежьи,
Белою пеной покрытом. И глядя на черные волны,
1-350
Руки простер он и громко воззвал к своей матери милой:
"Мать! О, за то, что рожден я тобою для жизни короткой,
Должен был хоть бы почетом меня наделить Олимпиец
Зевс Громовержец; но ныне меня не почтил он ни мало;
Ибо нанес мне бесчестье Атрид — царь с обширною властью:
1-355
Взял он награду мою и владеет ей, силой отнявши".
Так он, рыдая, сказал. И почтенная мать услыхала,
Сидя в морской глубине с престарелым отцом своим рядом.
Быстро из моря седого богиня как тучка возникла,
Села близь льющего слезы, погладила нежно рукою
1-360
И, называя по имени, слово такое сказала:
"Сын мой, что плачешь! Какая печаль в твою душу проникла?
Молви, в душе ничего не таи; пусть мы оба узнаем".
Тяжко вздохнувши, ей так отвечал Ахиллес быстроногий:
"Знаешь сама; и тебе же, всеведущей, что расскажу я?
1-365
Шли мы войною на Фивы, Этиона город священный.
Город предав разрушению, все увели мы оттуда.
Мирно добычу деля меж собою, ахейские мужи
Сыну Атрея в удел Хризеиду прекрасную дали.
Хриз, Аполлона далеко разящего бога служитель,
1-370
Вскоре пришел к быстроходным судам аргивян меднобронных,
Выкупить дочь пожелав и принесши бесчисленный выкуп.
Жезл в руках он держал золотой, а на жезле — повязку
Феба, царя Дальновержца, — и всех умолял он ахейцев,
А наибольше обоих Атридов, начальников войска.
1-375
Криками все той порой изъявили ахейцы согласье
Просьбу исполнить жреца и принять его выкуп богатый.
Только не по сердцу это царю Агамемнону было;
Злобно жреца отослал он, прибавив жестокое слово.
Хриз, потрясенный, вернулся назад и молению старца
1-380
Внял Аполлон, ибо жрец этот был ему много любезен.
Злую стрелу он метнул в аргивян и толпою великой
Воины гибли в то время, как реяли Фебовы стрелы
Всюду по войску ахеян обширному. Нам предвещатель,
Знающий многое, волю тогда объяснил Дальновержца.
1-385
Первым советовал я искать примирения с богом.
Бешенство вскоре объяло Атрида. И, бурно поднявшись,
Слово угрозы он молвил, — и вот это слово свершилось.
Деву на судне кривом быстроокие мужи ахейцы
К Хризу теперь провожают, подарки везя для владыки,
1-390
А из палатки моей вот недавно послы удалились
И увели Бризеиду, что дали мне дети ахейцев.
Ты же на помощь сыночку приди своему, если можешь.
Ты подымись на Олимп и Зевеса проси, если только
Словом иль делом когда-либо сердце ты в нем услаждала.
1-395
Часто я слышал как ты у родителя дома хвалилась,
Что от Зевеса отца, облаков собирателя черных,
Ты лишь одна из бессмертных позорную казнь отвратила,
В день, когда все Олимпийцы его заковать пожелали:
Гера и с ней Посейдон, а также Паллада Афина.
1-400
Ты же пришла и от плена спасла его тем, о, богиня,
Что на пространный Олимп ты сторукого тотчас гиганта
Кликнула в помощь, — того, кто слывет у богов Бриареем,
А у людей Эгионом (за то, что отца он сильнее).
Славою гордый он сел близь Кронида; тогда устрашились
1-405
Вечно блаженные боги и не заковали Зевеса.
Ныне об этом напомни, прильни и возьми за колени,
Не согласится ли он, не поможет ли в битве троянцам
К самым кормам корабельным ахейцев прогнать, умертвивши
Их на морском берегу, чтоб царем они все насладились,
1-410
Чтобы узнал и Атрид Агамемнон, обширный властитель,
Как безрассудно обидел сильнейшего он из ахеян".
Слезы тогда проливая, Фетида ему отвечала:
"Сын мой, зачем я тебя возрастила, родивши на горе?
Перед судами сидел бы уж ты, не скорбя и не плача,
1-415
Ибо судьба твоя мало продлится и век твой не долог.
Ныне же ты кратковечен и всех злополучнее также.
Видно для доли печальной тебя родила я в чертоге.
Все же просить за тебя Громовержца Зевеса отправлюсь
Я на покрытый снегами Олимп, не склонится ль на просьбу.
1-420
Ты, между тем, оставаясь вблизи кораблей быстроходных,
Гневом ахейцев казни и совсем от войны уклоняйся.
За океан лишь вчера к беспорочным на пир эфиопам
Зевс отошел, а за ним удалились и прочие боги.
Через двенадцать он дней на Олимп возвратится обратно.
1-425
Тотчас к Зевесу отправлюсь в чертог на фундаменте медном.
Буду колени ему обнимать, — он склонится, надеюсь".
Так говоря, удалилась она и оставила сына,
Гневного в сердце своем из-за женщины пышноодетой,
Взятой насильно и против желанья ее отведенной.
1-430
В Хризу меж тем Одиссей с гекатомбой священною прибыл.
В много глубокую гавань едва лишь вошли, как немедля
Парус собрали они и на черный корабль уложили,
Мачту спустили в гнездо, притянувши канатами крепко,
И подвигались вперед вплоть до пристани взмахами весел,
1-435
Бросили якорный камень, потом закрепили причалы
И на морское прибрежие сами сошли друг за другом,
Также свели гекатомбу далеко разящему Фебу
И, наконец, Хризеида сошла с мореходного судна.
Тотчас же с ней к алтарю подошел Одиссей многоумный,
1-440
На руки сдал дорогому отцу и сказал ему слово:
"Послан, о, Хриз, я сюда Агамемноном, пастырем войска,
Чтобы вернуть тебе дочь и священную сжечь гекатомбу
Фебу, на благо данайцам, да сжалится царь, ниспославший
Ныне болезнь на ахеян — причину страданий плачевных".
1-445
Так говоря, он ее передал — и тот, радуясь, принял
Милую дочь. Между тем гекатомбу прекрасную бога
Вкруг алтаря крепкозданного чинно они разместили,
Руки умыли потом и взяли ячмень крупнозерный.
Руки воздевши, и Хриз громогласно молился меж ними:
1-450
"Внемли мне, бог сребролукий, о, ты, обходящий дозором
Хризу и Килу священную, царь Тенедоса могучий!
Ты уже внял мне однажды в тот день, как тебе я молился.
Много почтил ты меня, покаравши ахейское войско.
Ныне еще раз, как прежде, мое ты исполни моленье:
1-455
Ныне уже отврати от данайцев постыдную гибель".
Так говорил он, молясь, и молению внял Дальновержец.
К богу воззвавши они разбросали ячмень крупнозерный,
Шеи приподняли жертвам, разрезали, кожу содрали,
Бедра потом разрубили, двойным их пластом обернули
1-460
Светлого жира и мяса сырого наверх положили.
Старец немедля их сжег на поленьях, вином поливая
Ярким, а юноши рядом стояли, держа пятизубцы.
После ж, как бедра сгорели, они, от утробы отведав,
Прочие части рассекли, пронзили насквозь вертелами
1-465
И, осторожно прожаривши, все от огня удалили.
Кончив труды и еду приготовив, за пир они сели,
И не нуждался никто в уделяемых поровну яствах.
После ж, когда в них желанье питья и еды утолилось,
Юноши в чашах глубоких до края смешали напиток,
1-470
И разделили по кубкам, свершив перед тем возлиянье.
Целый тот день до заката ахейские юноши пеньем
Гнев Аполлона смягчали, хвалебный пеан распевая
В честь Дальновержца. И, слушая их, он в душе наслаждался.
Только лишь солнце зашло и тени во след опустились,
1-475
Близь корабля они вместе легли у причальных канатов.
А как заря розоперстая вышла из сумерек ранних,
В путь они тотчас собрались к обширному войску ахеян.
Ветер попутный им с неба послал Аполлон Дальновержец.
Мачту поставив, они развернули белеющий парус:
1-480
Ветер наполнил средину его и пурпурные волны
Шумно запенились подле киля, когда тронулось судно,
И побежало оно по волнам, свой путь совершая.
Вскоре корабль достигнул обширного стана ахеян,
Черный на землю сухую корабль извлекли, на высокий
1-485
Берег песчаный, внизу подложивши большие подпоры,
И по своим кораблям и палаткам рассеялись сами.
Гневом дышал, между тем, близь судов быстроходных покоясь,
Зевса потомок, могучий Пелид Ахиллес быстроногий.
Больше в собранья, мужей прославляющих, он не являлся,
1-490
Больше в бою не бывал, лишь терзал свое милое сердце,
Праздно покоясь, тоскуя о кликах и схватках военных.
Вскоре, лишь только заря на двенадцатый день народилась,
Все на Олимп возвращались — вечноживущие боги,
Вместе идя, а Зевес впереди. И о просьбе дитяти
1-495
Не позабыла Фетида, но, волны морские покинув,
Рано направила путь по великому небу к Олимпу.
Там увидала Кронида, глядящего вдаль: одиноко
На многоверхом Олимпе сидел он на крайней вершине.
Села с ним рядом богиня и, левой обнявши колени,
1-500
Правой рукою за низ подбородка к нему прикоснулась,
И, умоляя, сказала владыке Зевесу Крониду:
"Зевс, наш родитель! О, если когда-либо словом иль делом
Я средь бессмертных тебе угодила, — исполни мне просьбу,
Сына почти моего: из героев он всех кратковечней
1-505
Ныне ж бесчестье нанес ему пастырь племен Агамемнон,
Ибо его он владеет наградою, сам отобравшми
Ты ж отомсти за него, Олимпиец, Зевес Помыслитель
Силу троянцам даруй ты дотоле, покуда ахейцы
Сына опять не почтут моего, возвеличивши славой".
1-510
Так говорила. Зевес не ответил ей Тучегонитель,
Долго безмолвный сидел он. Она ж, как обвила колени,
Так и держала, прильнув, и опять, во второй раз, молила:
"Или сейчас обещай непреложно и знак дай согласья,
Иль откажи, ибо страх тебе чужд. И тогда пусть узнаю,
1-515
Сколько из всех я, богиня, тобой наименее чтима".
Громко вздохнув, отвечал ей Зевес, облаков собиратель:
"Скорбны последствия будут, когда приведешь меня к распре
С Герою, если б меня раздражать она вздумала бранью.
В сонме бессмертных богов и так уже вечно со мною
1-520
Спорит она, говоря, что троянцам в бою помогаю.
Ты же теперь возвратися домой, и пускай не заметит
Гера тебя. Буду сам я о всем помышлять, чтоб свершилось.
Хочешь, тебе головой в знак согласья кивну, да поверишь.
Знаменье это мое величайшее между богами,
1-525
Все, что когда-либоо я подтверждал головы наклоненьем,
Неотменяемо и необманно, и не безуспешно".
Молвил и сдвинул Кронид в знак согласия темные брови,
И, ниспадая, встряхнулись нетленные кудри владыки
Вокруг бессмертной главы — и великий Олимп содрогнулся.
1-530
Так рассудивши, расстались они. Вслед за этим богиня
С белой вершины Олимпа в глубокое ринулась море,
Зевс удалился в чертог свой. И перед отцом своим боги
Все из седалищ поднялись, — никто не дерзал дожидаться,
Стоя, его приближенья, но все устремились навстречу.
1-535
Тотчас он сел на престол свой. А Гере все было известно,
Ибо она подглядела, как с ним замышляла решенья
Дочь среброногая старца морского, богиня Фетида.
К Зевсу Крониду она с колкой речью тогда обратилась:
"Кто из богинь, о, лукавец, с тобой замышляла решенья?
1-540
Вечно любезно тебе, от меня в стороне обретаясь,
Тайное в мыслях решать. И еще добровольно ни разу
Ты о задуманном мне не решался и слова промолвить".
И, отвечая, сказал ей отец и людей и бессмертных:
"Гера, ты все разузнать не надейся мои помышленья.
1-545
Трудно тебе это будет, хотя и моя ты супруга.
Все, что я слуху доверить считаю приличным, об этом
Раньше тебя не узнает никто из богов или смертных.
Если ж вдали от богов что-нибудь пожелаю замыслить,
Не вопрошай о подобном, равно узнавать не пытайся".
1-550
И, волоокая так отвечала почтенная Гера:
"О, всемогущий Кронид, какое ты слово промолвил!
Не вопрошала досель я тебя, узнавать не пыталась,
В ненарушимом спокойствии все, что хотел, обсуждал ты.
Ныне же в мыслях я страшно боюсь, что тебя обольстила
1-555
Дочь среброногая старца морского, богиня Фетида:
Рано придя, близь тебя она села, обнявши колени.
Ей-то, боюсь, ты кивнул головой в знак того, что Ахилла
Хочешь почтить, погубив пред судами не мало ахейцев".
И, отвечая, промолвил Зевес, облаков собиратель:
1-560
"Вечно, несчастная, ты подозрений полна и нельзя мне
Скрыться никак. Но свершить ничего ты не сможешь, лишь дальше
Станешь от мыслей моих, — для тебя ж это будет печальней.
Если и было, как ты говоришь, знать оно мне угодно.
Лучше безмолвно сиди, моему повинуясь веленью,
1-565
Или тебе не помогут все боги Олимпа, как встану
И на тебя наложу я свои непобедные руки".
Так он сказал. Волоокая села почтенная Гера,
Молча, объятая страхом, смиривши любезное сердце.
И небожители боги вздыхали в чертоге Зевеса.
1-570
Славный художник Гефест тогда обратился к ним с речью,
Милую мть, белорукую Геру, утешить желая:
"Скорбны последствия будут и невыносимо печальны,
Если вы станете так из-за смертных вдвоем состязаться,
Сея раздор меж богов. И какого нам ждать наслажденья
1-575
От благородного пиршества, если вражда побеждает?
Матери ж я посоветую, хоть и сама многоумна,
К Зевсу — родителю милому — ласковой быть, чтобы снова
Спора отец не затеял, расстроивши пиршество наше.
Ибо, когда б захотел Громовержец Олимпа, то смог бы
1-580
С тронов низвергнуть нас всех, оттого что сильнее гораздо.
Ты же к нему обратись и смягчи его ласковой речью.
К нам благосклонен тогда снова станет отец Олимпиец".
Так он сказал и, вскочив, подает двухстороннюю чашу
В руки возлюбленной матери, с речью такой обращаясь:
1-585
"Милая мать! Претерпи и снеси, как ни тягостно горе,
Да не увижу своими глазами тебя, дорогую,
Ныне побитой; тогда, хоть и сильно в душе огорченный,
Помощь подать не смогу: в состязаньи тяжел Олимпиец.
Он уж однажды меня, когда я защищать порывался,
1-590
За ногу взял и швырнул от порога небесного дома.
Целый носился я день, и лишь вместе с садящимся солнцем
Пал на далекий Лемнос, и во мне чуть держалось дыханье.
Мужи синтийцы меня, там упавшего, приняли кротко".
Так он сказал. Улыбнулась тогда белорукая Гера,
1-595
Кубок у сына из рук, улыбаясь, взяла; он же тотчас
И остальным всем бессмертным, от правой руки начиная,
Сладкого нектару налил, из чаши большой почерпая.
И несмолкаемым смехом залились блаженные боги,
Видя Гефеста, как он хлопотал по чертогу, хромая.
1-600
Целый тот день, пока солнце склонилось, они пировали,
И недостатка на пиршестве не было в общем довольстве,
Не было в лире прекрасной, звучавшей в руках Аполлона,
Не было в Музах, которые пели, чредой, сладкогласно.
После ж того, как затмилось сиянье блестящее солнца,
1-605
Каждый в свой дом удалился, желая предаться покою,
Там, где Гефест обоюдохромой, знаменитый художник,
С дивным расчетом построил чертоги для каждого бога.
К ложу пошел своему и Зевес, Громовержец Олимпа.
Там отдохнул он сперва, а когда сладкий сон опустился,
1-610
Лег и заснул, — и легла рядом с ним златотронная Гера.