II.
31-го августа 1870 г., подъ стѣнами Седана, въ мѣстности, называемой" живописной котловиной", была собрана и какъ бы скучена цѣлая армія. Это была французская армія, состоявшая изъ двадцати девяти бригадъ, пятнадцати дивизій и четырехъ армейскихъ корпусовъ. Всего 89 тысячъ человѣкъ. Армія эта находилась въ этой мѣстности неизвѣстно зачѣмъ; въ безпорядкѣ, безъ цѣли, представляя изъ себя какую-то кучу людей, какъ бы брошенныхъ сюда нарочно для того, чтобы её схватила гигантская рука.
Эта армія, повидимому, не чувствовала, въ ту минуту, никакихъ особенныхъ опасеніи; знали или, по крайней мѣрѣ, думали, что непріятель довольно далеко. Если считать переходы по четыре льё въ сутки, то онъ долженъ былъ находиться въ трехъ дняхъ пути отъ Седана. Но, однакожъ, къ вечеру, начальники приняли нѣкоторыя благоразумныя стратегическія предосторожности. Такъ какъ армія опиралась съ тылу на Седанъ и на Маасъ, то ее прикрывали съ фронта въ двѣ линіи 7 и корпусъ, на пространствѣ между Флоэномъ и Живонной, и 12-й -- между Живонной и Базейлемъ. Это былъ треугольникъ, гипотенузой которому служилъ Маасъ. 12-й корпусъ, состоявшій изъ трехъ дивизій, Лакретеля, Лартига и Вольфа, вытянутыхъ въ прямую линію и съ артиллеріей между бригадами, представлялъ серьёзную преграду для непріятеля, опираясь флангами на Базейль и Живоннъ и имѣя въ центрѣ Депьи. 12-мъ корпусомъ командовалъ генералъ Лебрёнъ. Въ 7-мъ корпусѣ, находившемся подъ начальствомъ генерала Дуэ, было только двѣ дивизіи -- Дюмона и Жильбера; онъ составлялъ вторую боевую линію, прикрывающую армію со стороны Илли. Эта линія была относительно слаба; она была слишкомъ открыта со стороны живонны, и только со стороны Мааса ее прикрывала кавалерійская дивизія Маргеритта и Бонмена и бригада Гюйомара, опиравшаяся на Флоэнъ. Въ этомъ треугольникѣ расположены были лагеремъ 5-й корпусъ подъ начальствомъ Вимифена, и І-я -- подъ начальствомъ Дюкро. Кавалерійская дивизія Мишеля прикрывала І-я корпусъ со стороны Деньи. 5 и опирался на Седанъ. Четыре дивизіи, расположенныя каждая въ двѣ линіи, а именно: дивизіи Леритье, Граншана, Гоза и Консель-Дюмениля образовали подкову, обращенную къ Седану, соединяя первую боевую линію со второй. Кавалерійская дивизія Абеля и бригада Фонтанжа служили резервомъ этимъ четыремъ дивизіямъ. Вся артиллерія находилась на боевыхъ линіяхъ. Двѣ части арміи занимали совсѣмъ открытую позицію: одна вправо отъ Седана, по сю сторону Балана; другая -- вправо отъ Седана по ту сторону Ижа. Это были -- вправо отъ Седана -- дивизія Вассуань и бригада Ребуль. Влѣво -- кавалерійскія дивизіи Маргеритта и Вонмена.
Эта дизлокація доказывала полнѣйшую увѣренность арміи въ своей безопасности. Прежде всего, Наполенъ III не явился бы сюда самъ, еслибъ не былъ вполнѣ спокоенъ. Эта живописная котловина есть то, что Наполеонъ І-й называлъ "тазомъ", а адмиралъ Тромпъ -- извѣстнымъ ночнымъ сосудомъ. Болѣе глубокаго ящика нельзя и требовать. Армія тутъ совершенно какъ у себя дома, даже слишкомъ, потому что рискуетъ совсѣмъ не выбраться отсюда. Это озабочивало нѣкоторыхъ храбрыхъ и вмѣстѣ предусмотрительныхъ начальниковъ, какъ генералъ Вимифенъ. Но ихъ не слушали. Въ крайнемъ случаѣ, говорили окружающіе императора -- всегда можно отступить въ Мезьеръ; и ужь если предположить самое худшее -- то къ бельгійской границѣ. Но слѣдовало ли даже дѣлать подобныя предположенія? Въ иныхъ случаяхъ, предусматривать, это -- почти оскорблять. А потому всѣ согласились, что безпокоиться нечего.
Еслибы опасались, то уничтожили бы мосты на Маасѣ. Но объ этомъ даже и не подумали. Къ чему? Непріятель былъ далеко. Императоръ, повидимому, имѣвшій на этотъ счетъ вѣрныя свѣдѣнія, утверждалъ это.
Армія стояла на бивуакахъ, какъ мы уже сказали, нѣсколько въ безпорядкѣ, и спокойно спала всю эту ночь 31-го августа, убѣжденная, что, во всякомъ случаѣ, отступленіе къ Мезьеру .для нея открыто. Пренебрегли даже самыми обыкновенными предосторожностями. Не дѣлали кавалерійскихъ развѣдокъ, не выставили даже конныхъ форпостовъ. Одинъ изъ нѣмецкихъ военныхъ писателей (г. Гельвигъ) говоритъ это. Нѣмецкую армію отдѣляло отъ нихъ, по крайней мѣрѣ, 14 льё; это значило три дня пути. Не знали навѣрное, гдѣ она находится, но ее считали разрозненной, не имѣющей вѣрныхъ свѣдѣній, дѣйствовавшей немножко наугадъ, на нѣсколькихъ пунктахъ заразъ, неспособною къ сосредоточенному движенію, направленному на одинъ пунктъ, какъ Седанъ.
Думали, что принцъ Саксонскій идетъ на Шалонъ, а принцъ Прусскій -- на Мецъ. Не имѣли никакихъ достовѣрныхъ свѣдѣній объ этой арміи, объ ея начальникахъ, объ ея планѣ, вооруженіи, численности. Не держалась ли она до силъ поръ стратегіи Густава-Адольфа, тактики Фридриха II? Ничего не знали. Всѣ были увѣрены, что черезъ недѣлю увидятъ Берлинъ. Прусская армія! Стоитъ ли толковать о ней! Объ этой войнѣ говорили, какъ о снѣ, и объ этой арміи -- какъ о призракѣ.
Въ эту самую ночь, между тѣмъ какъ французская армія спала, вотъ что происходило.