X.
Забудемъ этого человѣка и взглянемъ на человѣчество.
Германское нашествіе на Францію въ 1870 г. было мрачнымъ дѣломъ. Весь міръ изумился, какъ много мрака могла распространить одна нація. Пять черныхъ мѣсяцевъ -- вотъ осада Парижа. Распространеніе мрака можетъ быть признакомъ могущества, но доблесть состоитъ въ распространеніи свѣта. Франція распространяетъ свѣтъ. Отсюда ея громадная популярность. Умъ человѣческій, стремящійся къ свѣту, всегда обращался въ сторону Франціи. Пять мѣсяцевъ тьмы -- вотъ все, что въ 1870 году Германіи удалось дать націямъ. Франція дала имъ четыре вѣка просвѣщенія.
Въ настоящее время, цивилизованный міръ, болѣе чѣмъ когда либо -- сознаетъ, какъ Франція нужна ему. Ея значеніе поняли, когда она находилась на краю гибели. Неблагодарная апатія правительствъ только усилила тревожныя опасенія народовъ. При видѣ опасности, угрожавшей Парижу, народы были объяты ужасомъ, словно въ ожиданіи собственнаго обезглавленія. Отдадутъ ли ее на жертву Германіи? Но Франція сама спасла себя. Ей стоило только подняться. Potuit dea.
Теперь она болѣе велика, чѣмъ когда-либо. То, что убило бы всякую другую націю, едва ранило ее. Тучи, омрачавшія ея горизонтъ, не могли затмить ея свѣта. Потерявъ въ территоріальномъ отношеніи, она выиграла въ блескѣ. Потому-тсона безъ усилій надъ собой и можетъ питать братскія чувства къ другимъ народамъ. Улыбка ея не исчезала и посреди несчастій. Не надъ нею тяготѣть готѳской имперіи. Это -- нація свободныхъ гражданъ, а не стало рабовъ. Границы? Но еще будутъ ли границы черезъ двадцать лѣтъ? Побѣды? Прошедшее, Франціи богата военными побѣдами; въ будущемъ ее ожидаютъ побѣды мирныя. Будущность принадлежитъ Вольтеру, а не Круппу? Будущее принадлежитъ не мечу, а книгѣ. Будущее принадлежитъ жизни, а не смерти. Въ политикѣ, враждебной Франціи, есть извѣстная доля обжившаго. Искать жизни въ старыхъ учрежденіяхъ безплодно. Питаться прошедшимъ нельзя. Франція -- носительница свѣта. Никакія катастрофы, ни политическія, ни военныя, не отнимутъ у ней этого преимущества. Туча прошла, и звѣзда загарается снова.
У звѣзды нѣтъ гнѣва; у зари нѣтъ вражды. Свѣтъ удовлетворятся тѣмъ, что онъ -- свѣтъ. Свѣтъ, это -- все. У человѣческаго рода нѣтъ иной любви, кромѣ любви къ свѣту. Франція знаетъ, что она любима, потому что она добра. А быть любимымъ, это -- величайшая изъ силъ. Франція постоянно вела борьбу за справедливость, за истину. За это можно только любить. И націи любятъ ее.
Чуждая ненависти, Франція ничего не боится. Вотъ почему она питаетъ братскія и материнскія чувства ко всѣмъ. Вотъ почему ее нельзя унизить, нельзя умалить, нельзя раздражить... Вотъ почему, послѣ столькихъ испытаній и катастрофъ, столькихъ бѣдствій и столькихъ паденій, она, неподкупная и неуязвимая, протягиваетъ всѣмъ народамъ руку. Когда устремляешь взоры на этотъ старый континентъ, надъ которымъ повѣяло теперь новымъ духомъ, и наблюдаешь извѣстныя явленія, то, кажется, видишь, такъ слагается таинственное, величавое будущее... Можно сказать, что подобно тому, какъ свѣтъ состоитъ изъ семи цвѣтовъ, такъ и цивилизацію составляютъ семь націй. Три -- Греція, Италія, Испанія представляютъ Югъ. Три -- Англія, Германія, Россія -- сѣверъ. Седьмая или первая -- Франція представляетъ, въ одно и тоже время, и Сѣверъ, и Югъ. Кельтическая и латинская, готѳская и греческая, она обязана этой чудной случайностью своему небу; скрещенію двухъ лучей; а два скрестившіеся луча это -- какъ бы символъ двухъ соединенныхъ рукъ, т. е. мира. Таково преимущество Франціи. Эта страна, въ одно и тоже время, и солнечная, и звѣздная. На ея небѣ горятъ и заря востока, и звѣзды сѣвера. Иногда ея свѣтъ встаетъ изъ-за черныхъ тучъ, блистаетъ изъ тьмы революцій и войнъ, и заря ея уподобляется сѣверному сіянію.
Придетъ пора, и она близка, когда эти семь націй, резюмирующія человѣчество, соединятся, сольются, какъ семь цвѣтовъ призмы, въ одну небесную радугу... и эта радуга соединенныхъ европейскихъ народовъ будетъ знаменіемъ вѣчнаго мира...
Перевод: А. П. <А. Плещеева>
Конецъ.
"Отечественныя Записки", NoNo 1--8, 1878