Глава одиннадцатая
Камус
Бешеная собака!
— Взбесилась! Уберите детей! — раздавались крики в поселке.
По улице, задыхаясь, бежала черная собака с высунутым языком. Из ее рта катилась пена. Время от времени собака останавливалась, оглядывалась и снова бежала.
Камус совершенно выбился из сил и действительно был похож на бешеного. Какой-то охотник с убитыми птицами на поясе поднял ружье и выстрелил в него, но промахнулся.
Около дома управления строительством Камус увидел Валентину. Она шла на совещание.
Камус бросился к ней, с хриплым лаем схватил зубами за подол и стал куда-то тянуть ее.
— Что с тобой, Камус? — удивилась Валентина и погладила его.
Камус не обратил внимания на ласку. Порываясь бежать куда-то, он жалобно скулил и умоляюще смотрел на Валентину.
Тогда она поняла, что произошло что-то неладное. Не так давно Камус сидел рядом с Дружининым в коляске мотоцикла. Теперь Камус один — очевидно, с Дружининым что-то случилось.
Валентина бросилась за Камусом. Женщина и собака выбежали из поселка на верхнюю дорогу. Бежать в нарядных туфлях было неудобно. Валентина сбросила их и побежала босиком. Она сбила ногу о камень, пошла кровь, но Валентина ничего не замечала.
«С Дружининым случилось что-то ужасное, — со страхом думала она. — Наверное, произошла авария, и он умирает где-нибудь около дороги…»
Ее сердце разрывалось от боли. Бедный Дружинин, она так сильно виновата перед ним…
Ушибленная нога болела все сильнее. Валентина начала хромать и замедлила бег. Камус оглядывался, лаял и завывал, словно просил бежать поскорее.
— Сейчас, Камус, сейчас! — хрипло повторяла Валентина.
Волосы ее растрепались, она задыхалась, выбивалась из сил. Еще несколько шагов, и она бы упала, но в этот момент раздался автомобильный гудок, затем шум мотора. Ее нагонял грузовик. Вот он затормозил. Из кабины выскочила шофер Люба.
— Что с вами, доктор?
— С Дружининым что-то случилось.
Валентина прыгнула в кабину и, подхватив Камуса, усадила между собой и Любой.
Машина помчалась вперед. На перекрестке, когда машина замедлила ход, Камус начал проявлять беспокойство.
Люба свернула на дорогу, к центру острова. Но Камус залаял и заметался, стараясь выпрыгнуть из машины.
— Мы едем не туда, — сказала Валентина.
Люба повернула обратно и поехала по дороге, которая вела дальше в горы. Камус успокоился: очевидно, эта дорога была правильной.
— Уже знаю, где это! Это там, где был взрыв. Щупак говорил… — догадалась Люба и пустила машину так, что засвистело в ушах.
Она не ошиблась. Недалеко от взорванной горы они увидели на дороге мотоцикл Дружинина.
Камус выпрыгнул из кабины и бросился в гору.
Женщины побежали за ним.
Они лезли через камни, спотыкались, путались в платьях, падали и снова лезли вверх. Над ними вились птицы.
Вот и ущелье. На дне расщелины среди мертвых птиц женщины увидели Дружинина, лежавшего лицом вниз.
Валентина и Люба не могли потом вспомнить, как они спустились к камням, горевшим синим светом.
Валентина перевернула Дружинина на спину и приложила ухо к его груди.
— Жив… Скорее отсюда!
Они подняли Дружинина и понесли через скалы.
Еще несколько минут, и они уложили Дружинина в кузов автомобиля. Валентина положила его голову к себе на колени. Камус прыгнул в кузов и лег рядом. Люба завела мотор, и машина помчалась в поселок.
В лице Дружинина не было ни кровинки. Темное пятно — след ожога — резко выделялось на белой коже.
Валентина с нежностью гладила светлые волосы, растрепавшиеся на ветру, и осторожно, кончиками пальцев, прикоснулась к его губам и шраму на лице.
Бедный, бедный Дружинин, что он пережил!.. Она не отдаст его смерти. Теперь она не отдаст его никому…